Чтение онлайн

— Рауль, ты чего не спишь? После вчерашнего? — спросил Рябинин.

Рауль смотрел на него красными от недосыпа глазами. Он улыбнулся:

— Антонио, ради Испании я готов не спать вечно! Пойдём со мной, выпьем в «Эль Торо».

В таверне они сели за стол, заказав сангрию и тапас. Запах хамона и оливок наполнял воздух, а гитарист играл мелодию, полную страсти. Рауль, отпивая вино, сказал:

— Антонио, ты видел вчера Хосе Антонио?! Он говорит, как пророк. Мы спасем Испанию, и я буду в первом рядах. Мы начнём совсем скоро, я это знаю.

Рябинин улыбнулся:

— Рауль, твой энтузиазм заразителен. Но скажи, что тебя привело в Фалангу? Ты молод, мог бы учиться, жить спокойно.

Рауль, отпивая вино, ответил:

— Спокойно? Антонио, ты видел университет? Левые профессора, анархисты, коммунисты — они отравляют умы! Я вырос в деревне, мой отец был фермером, но красные забрали его землю. Фаланга — это мой шанс вернуть прежнюю Испанию!

Рябинин сказал:

— Я понимаю, Рауль. Твой отец гордился бы тобой. Но как вы планируете бороться? У вас есть оружие, люди?

Рауль понизил голос, он оглянулся:

— У нас есть всё, Антонио. Хосе Антонио договаривается с военными. Скоро ты сам все увидишь. Но только, не говори никому.

Рябинин кивнул:

— Никому, Рауль. Он поднял бокал: «За Испанию!»

Мадрид, 31 декабря 1935 года, ночь

Пласа Майор в новогоднюю ночь сияла, как драгоценный камень, её брусчатка блестела от недавнего дождя, отражая свет фонарей и фейерверков, взрывающихся в тёмном небе. Холодный воздух, около 3°C, пронизывал пальто, но толпы горожан, собравшихся на площади, не замечали мороза: мужчины в шерстяных костюмах, женщины в шалях и меховых воротниках, дети с бумажными фонариками пели, танцевали и поднимали стаканы с вином и сангрией. Запах жареных каштанов, хамона, апельсинов и анисового печенья смешивался с едким дымом фейерверков и сигарет, создавая густую, почти осязаемую атмосферу. Звуки — звон колоколов церкви Сан-Исидро, гитарные переливы фламенко, крики «!Feliz Ano Nuevo!», треск петард — сливались в праздничный хаос, но под этой радостью скрывалась тревога. Листовки Фаланги и социалистов валялись под ногами, а группы молодых людей в синих рубашках и с красными флагами косились друг на друга, готовые к новой стычке. Мадрид, разрываемый политической враждой, балансировал на грани: Новый год обещал не только радость, но и перемены, пахнущие порохом.

Рябинин стоял в таверне «Эль Торо», примыкающей к Пласа Майор. Его тёмный костюм был слегка помят, взгляд скользил по переполненной комнате. Таверна гудела: деревянные столы были заставлены кувшинами сангрии, бутылками бренди, тарелками с хамоном, оливками и жареным перцем. Запах табака, вина и пота пропитал воздух, а свет масляных ламп отбрасывал тени на выцветшие картины. Гитарист в углу играл страстную мелодию, а Мария-Луиза, пела о любви и свободе. Рябинин, держал стакан бренди, его резкий вкус с нотами ванили обжигал горло. Он стоял рядом с Мануэлем Кортесом, Раулем Гарсией и Карлосом Мендосой.

Мануэль поднял кувшин сангрии, его лицо покраснело от выпивки, а голос хрипел:

— Антонио, за 1936 год! За Фалангу! За Испанию, которая восстанет из пепла!

Рябинин поднял стакан:

— За Испанию, Мануэль! Но скажи, как мы начнём этот год? Хосе Антонио говорил о революции. Когда?

Мануэль наклонился ближе, пролив немного сангрии на стол, его дыхание пахло вином:

— Скоро, Антонио. Очень скоро. Хосе Антонио договаривается с генералами. Мы ударим, когда красные будут праздновать свои победы. В Мадриде, Севилье, Толедо.

— Генералы? Это серьёзно. Кто с нами, Мануэль? Я хочу быть готов.

Мануэль, несмотря на опьянение, понизил голос, он оглянулся, словно проверяя, не слушает ли кто:

— Имена тебе не нужны, Антонио. Но армия с нами. Поверь.

Рауль Гарсия, подскочил к ним. Он держал стакан красного вина и почти кричал:

— Антонио, ты видел фейерверки? Мы зажжём Испанию!

Рябинин улыбнулся:

— Рауль, ты можешь зарядить своей энергией кого угодно. Но скажи, что ты сделаешь, когда все начнётся? Ты действительно готов драться?

Рауль стукнул кулаком по столу:

— Готов! Я возьму винтовку и пойду за Хосе Антонио!

Рябинин сказал:

— Ты храбр, Рауль. Но война — это не только лозунги, это прежде всего грязь и кровь. Ты готов к этому?

Рауль выпрямился и сказал чуть тише:

— Мой отец умер за Испанию. Я готов, Антонио. А ты?

Рябинин кивнул:

— Я с вами, Рауль.

Карлос Мендоса присоединился:

— Антонио, ты задаёшь вопросы, как священник на исповеди. Почему тебе так любопытно?

Рябинин улыбнулся:

— Карлос, я коммерсант. Люблю знать, во что вкладываюсь. Фаланга — это будущее, но я хочу быть уверен.

Карлос отхлебнул бренди:

— Умно. Мы все надеемся на победу над красными. Именно поэтому я и тренирую ребят.

Рябинин кивнул:

— Тренировки, это серьёзно, Карлос. Расскажи, где вы готовите бойцов?

Карлос, пьяно рассмеявшись, махнул рукой:

— В полях, Антонио! Под Мадридом, в горах, всюду. Но не спрашивай слишком много — пей!

Внезапно в таверну вошёл Хосе Антонио Примо де Ривера, его появление вызвало рёв одобрения. Его тёмный костюм был безупречен, а глаза горели харизмой. Он поднял стакан бренди, его голос разнёсся над толпой:

— Друзья, за 1936 год! За Испанию, которая восстанет!

Рябинин, стоя рядом с Мануэлем, поднял стакан. Он протиснулся к Хосе Антонио и обратился к нему:

— Сеньор Примо де Ривера, ваша речь на собрании была вдохновляющей. Я Антонио Перес, коммерсант из Барселоны. Как я могу помочь Фаланге?

Хосе Антонио улыбнулся:

— Антонио, мы нуждаемся в людях с верой в сердце. Ты коммерсант? Нам нужны ресурсы. Оружие, деньги, связи.

Рябинин сказал:

— У меня есть связи в Барселоне. Но скажите, когда начнётся? Я хочу быть готов.

— Скоро, Антонио. Будь с нами, и ты увидишь.

Разговор прервался, когда толпа хлынула на Пласа Майор, где фейерверки озаряли небо. Рябинин, стоя среди фалангистов, заметил мужчину в чёрном пальто, который подозрительно смотрел на него. Он стоял у таверны, его глаза были скрыты шляпой. «Слежка, — подумал Рябинин. — Я должен исчезнуть». Он повернулся к Мануэлю:

— Мануэль, я вернусь. Нужно встретить друга.

Мануэль, пьяно махнув рукой, ответил:

— Не пропадай, Антонио! Ты наш брат!

Рябинин вернулся в свою маленькую квартиру на окраине Мадрида. Он запер дверь, его руки дрожали, когда он доставал шифрованный блокнот. Под светом тусклой лампы он записал: «Фаланга готовит восстание. Генералы, тренировки в горах, удары в Мадриде и Севилье. Хосе Антонио — центр. Слежка подтверждена». Он спрятал блокнот в тайник. Он думал: «Я близок. Рауль, Мануэль, даже Мария-Луиза — они верят мне. Но этот человек в чёрном… Кто он? Может быть я уже в ловушке?» Он лёг на кровать, звуки фейерверков всё ещё доносились с Пласа Майор, он думал: «1936 год будет годом крови. И я должен быть готов».