Чтение онлайн

— Где они сейчас? Хочу их увидеть.

— Василий в саду, строит свою «крепость», — ответила Надежда, указывая на окно, за которым виднелась лужайка, усыпанная гравием. — Яков в своей комнате, читает. Попробуй с ним поговорить, но не дави. Он не любит, когда его заставляют.

Сергей кивнул и вышел на веранду, где утренний воздух был пропитан запахом свежескошенной травы, сосновой хвои и легкой сырости от пруда. Сад окружал двухэтажный деревянный дом с темно-зеленым фасадом, слегка облупившимся от июльской жары. Яблони и вишни покрылись молодой листвой, их ветви слегка покачивались на ветру. У пруда, окруженного ивами, блестела вода, отражая голубое небо. Василий копошился у беседки, увитой засохшим плющом, складывая ветки и камни в «крепость». Его светлые волосы растрепались, а лицо светилось энтузиазмом.

— Папа! — крикнул он, заметив Сергея, и помахал рукой, держа в другой блестящего черного жука. — Смотри, я строю замок! Он будет как в сказке, с башней! А этот жук — мой генерал! Поможешь?

Сергей улыбнулся, чувствуя, как душевное тепло Василия контрастирует с холодной расчетливостью Кремля. Он присел рядом, взяв толстую ветку и вбивая ее в землю, чтобы укрепить «стену».

— Хороший замок, — сказал он, подмигнув. — Но знаешь, настоящие крепости строят из стали. Хочешь, расскажу, как делают танки? Они сильнее твоего жука.

Василий кивнул, его глаза загорелись, как маленькие фонари.

— А танки быстрее поезда? — спросил он, теребя жука, который пытался уползти. — И могут стрелять? Расскажи!

Сергей рассмеялся, его смех был искренним, что удивило его самого. Он начал рассказывать о танках, стараясь объяснить просто: как работает двигатель, как гусеницы позволяют ехать по грязи, как пушка пробивает стены. Василий слушал, открыв рот, задавая вопросы быстрее, чем Сергей успевал отвечать.

— А можно мне увидеть танк? — спросил он, когда Сергей закончил. — Настоящий, не в книжке!

— Может, и увидишь, — ответил Сергей, вбивая еще одну ветку. — Но сначала построй свою крепость так, чтобы ни один танк не пробил. Давай сделаем башню.

Они провели почти час, складывая камни и ветки, пока «крепость» не стала напоминать небольшой форт с неровными стенами. Василий болтал без умолку, рассказывая о жуках, которые, по его словам, были «как солдаты», и о том, как он хочет стать «командиром танков». Сергей слушал, чувствуя, как тепло мальчика согревает его, но его мысли возвращались к Якову. Он знал, что должен поговорить с ним, пока момент не упущен.

Оставив Василия с его «крепостью», Сергей поднялся на второй этаж, где Яков сидел в своей комнате за небольшим столом, освещенным керосиновой лампой. Книга о паровозах была открыта, но Яков смотрел в окно, его худое лицо было задумчивым, а глаза — усталыми. Увидев Сергея, он напрягся, но не закрыл книгу, лишь слегка сжал пальцы на переплете.

— Яков, — сказал Сергей, садясь на стул напротив, стараясь двигаться медленно, чтобы не спугнуть. — Не помешаю?

Яков пожал плечами, его взгляд скользнул по книге, словно он искал в ней убежище.

— Нет, — ответил он тихо, почти шепотом. — Просто читаю.

Сергей кивнул, стараясь говорить мягко, но с привычной для Сталина сдержанностью.

— Ты говорил про учебу, — начал он, глядя на книгу, чья обложка была потрепанной, с загнутыми углами. — Про школу на Пречистенке. Это серьезный выбор. Паровозы — это интересно. Почему они тебя привлекают?

Яков посмотрел на него, его глаза были настороженными, но в них мелькнула искра интереса, словно он не ожидал, что отец спросит.

— Они… полезные, — сказал он, подбирая слова. — Паровоз может тянуть тонны полезных грузов. Они помогают людям и делают экономику страны сильнее. Хочу понять, как они устроены, как их делают.

Сергей улыбнулся, вспоминая себя в юности, когда зачитывался книгами о технике, мечтая о чем-то большем, чем родной Новосибирск.

— Хорошо сказано, — ответил он, наклоняясь чуть ближе. — Паровозы — это наше настоящее и будущее. Они соединяют города, страны. Но дело ведь не только в учебе, скажи, Яков, что тебя тревожит? Ты стал молчаливее. Что-то не так?

Яков отвернулся, глядя в окно, где ветви ив слегка дрожали на ветру. Его худые плечи напряглись, словно он решал, говорить или нет.

— Я не знаю, отец, — сказал он наконец, его голос был едва слышен. — Иногда кажется, что я здесь чужой. Ты всегда занят, Надежда… она старается, но я не ее сын. Я не знаю, чего ты от меня ждешь. Быть как ты? Или просто не мешать?

Сергей почувствовал, как сердце сжалось. Он хотел обнять сына, сказать, что все будет иначе, но сдержался, понимая, что это было бы слишком неестественно.

— Яков, — сказал он, глядя ему в глаза, — ты не чужой. Ты мой сын, и я хочу, чтобы ты нашел свое место. Не быть как я, а быть собой. Если техника — это твое, я сделаю все, чтобы ты учился. Но ты должен сам выбрать свой путь. Я верю в тебя. Ты целеустремленный.

Яков посмотрел на него с удивлением, его глаза расширились, но он быстро отвернулся, словно стесняясь своей реакции.

— Спасибо, — пробормотал он, его пальцы расслабились на книге. — Я подумаю… отец.

Сергей кивнул, чувствуя, что сделал маленький, но важный шаг. Он вышел из комнаты, оставив Якова с его мыслями, но слова сына эхом звучали в голове. Он спустился на веранду, где Надежда накрывала стол для обеда: холодное мясо, картошка, соленые огурцы, квас в глиняном кувшине, свежий хлеб, испеченный утром. Она посмотрела на него, ее глаза были полны вопросов.

— Поговорил с Яковом? — спросила она, ставя тарелку с огурцами.

— Да, — ответил Сергей, садясь и глядя на сад, где Василий продолжал строить «крепость». — Он хочет учится. Техника его увлекает, постоянно читает свои книжки. Но ему с нами тяжело. Чувствует себя чужим.

Надежда вздохнула, ее пальцы теребили край скатерти, вышитый красными нитками.

— Он всегда был таким, — сказала она. — Но зато ты сегодня другой, Иосиф. Раньше ты почти не говорил с ним, а теперь… стараешься.

Сергей почувствовал, как ее наблюдательность заставляет его сердце биться быстрее. Он сжал в кармане медальон Екатерины Сванидзе, но не показал его. Этот маленький предмет был его тайной, напоминанием о человеческой стороне Сталина, о Якове, о том, что он должен защитить эту семью от будущего, которое знал слишком хорошо.

— Может быть, — ответил он, глядя на сад, где Василий размахивал палкой, как саблей. — Смерть Ильича нас всех заставила задуматься. О том, что важно. О семье, о том, что мы оставим после себя.