Чтение онлайн

– Вот и я с молоком. Чая я тебе заварил с травками, а травки сам собирал и сушил.

– Мне бы чашечку кофе для «сборки».

– Что ещё за «сборка»? – кустистые брови моего напарника встали домиком.

– Кофе центрирует.

– А то, что сердце может застучать, слышала?… Извини, кофе нет. Я газету почитаю, а ты пока меня поразглядывай.

Я наливала молоко в чашку понемногу, чтобы хлопья не размочились все одновременно и не превратились в «кисю-мисю» (так сестра всегда говорила). Михаэль напротив меня шуршал страницами окружной газеты, потягивая бурый пахучий настой из трав. Был он очень высок, а по моим меркам так просто могуч. Сильные руки, широкие ладони, длинные пальцы. Ещё вчера я заметила, что он слегка «косолапит». Лохматый, кудрявый, русоволосый. Глаза большие, зеленые. Хорошо очерченный большой рот – не капризный, просто мягкий. Крупный нос с чуть опущенным кончиком, губы поджаты. Рыжеватая с проседью борода сглаживает резкость подбородка. И не поймешь, то ли добрый по характеру человек, пытающийся выглядеть суровым, то ли жесткий, но хочет быть доброжелательным.

Михаэль внезапно взглянул на меня поверх газеты:

– Ну и как я тебе показался?

– Голос хороший.

– А то! В нашем деле очень важно первое впечатление. Никак не пойму, почему тебя выпустили в Нумераторы. Ну, посмотри на свои детские ручки, послушай голосок – какой из тебя Исчислитель!

– Экзамен сдала, жетон получила, и за завтрак спасибо.

Михаэль усмехнулся в бороду, сложил газету и бросил её куда-то за плечо.

– Ладно, вещи пакуй все, в этот дом ты больше не вернешься. Начнем опрос в другом поселке. Здесь уже ловить нечего – каждая собачонка знает, что ты вчера приехала, а значит, дверь никто не откроет. Будем двигаться от одного посёлка до другого, ночевать в гостиницах. Деньги получила на проживание и питание?

– Сейчас денег не дают, только талоны. Они действительны, когда жетон предъявишь.

– Мудро, хотя кому можно помешать украсть у тебя и жетон и талоны?

– Они ещё фото мое разослали по округу.

– Значит, я не могу украсть твои талоны?

– Выходит, что так.

Мы вышли на крыльцо. Прямо у ступенек стоял потрепанный внедорожник.

– Вот, познакомься – это Маркович. Предшественник был поновей, но прошлую зиму не пережил – вся механика развалилась.

Те два часа, когда мы с превышением скорости мчались по проселочным дорогам, стали для меня и моих внутренностей сильным испытанием. Но все трудности были впереди.

Без ущерба для психики я бы могла за неделю и слова не вымолвить. Но на службе целыми днями вынуждена общаться с несчетным количеством людей, потому что работаю координатором в информационном центре, очень похожем на библиотеку и архив одновременно. Люди звонят и приходят, чтобы получить нужные данные, а так как мой кабинет находится посреди помещения, то меня никто не минует – ни директор, ни сослуживцы, ни посетители. Каждый проходящий человек обязательно мне что-нибудь говорит или о чём-то спрашивает, чаще просто из вежливости. Сотню раз за день напомнив людям, какой сегодня день недели, столько же раз обсудив погоду, ответив – «нет, я не знаю, где директор» и «да, я видела главного бухгалтера (завхоза, Асю Михайловну и пр.), но она уехала в казначейство (банк, магазин и пр.)», я становлюсь недоброй. От переизбытка общения меня спасает только то, что ко всему прочему, я должна составлять отчетность, поэтому иногда я могу спрятаться за экран компьютера, предварительно выстроив вокруг себя бумажную стену.

Я знаю, почему занимаюсь своей странной, очень обремененной общением работой. Потому что когда-нибудь я, наконец, должна буду явить миру мою вечно юную, общительную, весёлую и добрую душу. На этой службе я тренируюсь. Успехи, правда, незначительны.

Вот и сегодня, я обложила себя бумагами и здоровалась, не поднимая головы, чтобы не зацепиться за кого-нибудь взглядом и не потянуть человека на разговор. Мне очень хотелось подумать о своём Предназначении, но телефон истерил, и табличка не выстраивалась красиво до самого обеда. Наконец, я принесла директору на подпись отчет в очень мелком разрешении и пояснила:

– Я его отсканирую и отправлю по электронной почте. Не беспокойтесь, они разглядят циферки.

Директор засмеялся.

– А я думал, что ты так над ними шутишь. Мол, раз вы нам лишнюю работу, тогда мы вам её мелким шрифтом.

Я не помню, на какую нажала клавишу, собираясь отправить отчёт. Экран компьютера зарябил, потом потух, замельтешил через пару секунд английскими буквами, пока не явил мне абсолютно чистое поле рабочего стола. Это потом мне объяснили, что вредный вирус схлопнул всю информационную базу моего компьютера, собранную за десять лет. Но сначала я испытала легкий шок. Первой мыслью было: «Это не могло со мной случиться!», второй: «Как теперь я буду работать?». Самое главное – если допустить, что мы сами творим свою реальность – я не могла понять, какая такая моя мысль могла вызвать этот локальный Армагеддон.

Всё учреждение охотно поучаствовало в этих переживаниях, скучившись вокруг моего стола, потому что в ситуации присутствовал определенный драматизм, столь нужный в любой конторе для ускорения приближения конца рабочего дня. Рассказывая о том, как всё произошло, и, объясняя, что я никуда в такое не нажимала, на задворках печалившегося сознания я обнаружила здравую мысль. Я ведь дотошная, подумалось мне, я ведь сколько-то месяцев назад обязательно должна была сделать резервную копию…

– «Куда? Кому?» – говорит мой сын вместо «Алло».

– Сына, посмотри на флэшке из комода, есть ли там резервная копия с именем «Таша. Не стирать»?

– Ну, есть, четырехмесячной давности.

Я испытала невероятное облегчение, тем более, что вся контора, наконец, разбежалась по своим рабочим местам делать резервные копии, а директор заявил, что теперь точно выжмет из управления ставку программиста.

Однако, начав переживать по мелочам с самого утра, так и не смогла остановиться. Мало того, я стала вдруг размышлять обо всём плохом и хорошем в своей жизни, придя к выводу, что и того и другого было предостаточно.

Я родилась восьмимесячной. В этот день было очень тепло и солнечно, снег таял, и ручьи были по колено. Мама поскользнулась, неудачно упала, в больнице врачи заставили её рожать. Я часто думаю, как сложилась бы моя судьба, появись я в свой срок: может, была бы оптимисткой со здоровой долей пофигизма в характере.

Мои ровесники успели пожить во всех трех «временах», что стремительно менялись в нашей стране. Когда моя одноклассница родила в восьмидесятых внебрачного ребенка, то была отвергнута семьей, а теперь выросло целое поколение детей, которых одинокие женщины родили «для себя». Мы слушали виниловые пластинки, потом появились магнитофоны на бобинах, их сменили кассеты, потом диски, потом флешки. Мы выбросили и проигрыватели, и магнитофоны, и видики. Именно нам пришлось учиться работать на первых компьютерах размером с комнату и на последних их моделях, умещающихся на ладошке. Полжизни мы встречались по устной договоренности и всегда находили друг друга в парках и у кинотеатров, а сейчас при наличии сотовых телефонов, всё реже видимся. Тут надо сделать оговорку, что я не против мирового технического прогресса. Я нещадно эксплуатирую все блага цивилизации, но не устаю повторять при случае, что компьютеры хороши в малых дозах, микроволновки вредны для здоровья, а сотовые телефоны лишили нас общения.

На фоне этой стремительно разворачивающейся жизни, у меня самой что-то происходило в режиме «по-полной», а что-то я прочувствовала лишь «рикошетом». Но мне знакомо многое: временами жесткое детство, нищета, мытарство по общежитиям, работа без выходных много лет подряд, развод, несчастные случаи… я практически дотронулась рукой до некоторых бед этого мира. Но при этом у меня есть всё: семья, друзья, дом и работа.

С сестрой я начала общаться, когда мне случилось тридцать. Скорее всего, к этому времени мы сравняли счёт по пережитому и оказались на равных. Удивительным открытием стало то, что наши мировоззрения практически совпадают. Как раз сегодня мы с Кирой собирались встретиться, потому что не виделись пару недель с тех пор, как вернулись из Затопши. Эта мысль придала мне бодрости, а когда я вспомнила, что сегодня пятница, то градус настроения стал повышаться ещё быстрее.