Чтение онлайн

Моя фирменная манера ляпать прямо и в лоб, похоже, весьма заразительна.

— Ты великолепен. Я чувствую себя любимой. Это лучше всех слов и доходчивее.

Кот глаза распахнул, тихо фыркнул, и мы рассмеялись вдвоем. Да уж, так договариваться у нас получалось значительно лучше. Никакого недопонимания.

— Я за вчерашний день чуть не умер, многократно. Ты снова собой рисковала. Не позвала, не укрылась за мной. Мне было больно. Знаешь, это как...

— Знаю. Прости, но в первый раз меня не спросили, а потом...

— Т-ш-ш-ш, — он приложил указательный палец к губам, призывая меня замолчать. — Не говори ничего. Произошедшего уже не изменишь. Не укоряю. Пытаюсь тебе объяснить.

Я поцеловала его твердый палец, невольно вспомнив все, только что произошедшее.

И еще одну вещь поняла, ощутила, в нее наконец-то поверила: Кот не просто прекрасный любовник, он действительно любит.

Меня. Весь мир для него в эти минуты свелся к женщине, бьющейся в судорогах наслаждения в его руках. Ко мне.

Он думал обо мне каждую секунду, наслаждался мной, именно мной и дарил удовольствие. Не просто какой-то там женщиной рядом, каких миллионы, нет-нет. Это все было сделано для меня.

Действительно, громче всех сказанных слов. Очень, очень доходчиво.

— Люблю тебя. — тихо выдохнула признание. — До сих пор я не верю, что ты существуешь. Знаешь, Муля очень верно тут как-то сказала: мы с тобой просто еще не умеем быть полноценно счастливыми. Но научимся, правда?

Он лишь улыбнулся. Потом медленно встал, подхватив меня на руки, и понес в нашу с ним ванную.

Мыть, как тогда, в первый раз. Марк вообще пристрастился к таким процедурам. А я была вовсе не против, конечно.

«Кто ходит в гости по утрам тот сволочь». М. К. Кот «Дневники и записки»

А потом мы сидели на кухне и долго еще разговаривали.

Марк принес меня прямо к столу, и на этом завод в нем закончился. Сел, выдохнул, облокотившись на мягкую спинку кухонного диванчика, и размяк. Теперь его хватало лишь на разговоры.

Я мечтаю о том, что когда-нибудь встречу мужа со службы, и мы поговорим не о кровавых тайнах, преступлениях и ратных подвигах, а... например, о погоде.

Просто так, ни о чем.

Мечты, мечты. Люблю я это дело. Известная сказочница Илона Олеговна Кот.

А в реальности все куда хуже.

Даже ранним питерским утром на нашей кухне мы обсуждали служебные наши дела.

Пазл картины преступлений чудовищной парочки мимикримов никак не складывался в понятную схему. Если верить тому, что сказала Мария, то многое становилось понятным. Только ее странная арифметика никак не выходила у меня из головы: «Счастливые дни, проведенные вместе». Можно ли доверять ей, не сломало ли окончательно психику очередное предательство Августа? Кто знает, что там у нее в голове.

Можно было судить ее как угодно, можно порицать бедную женщину, но к решению нашего уравнения со многими неизвестными это нас не приближало. Марк нервничал, когда мы это все обсуждали, ему неприятно затрагивать эту тему, и чувства его были понятны. Она — его мать. Какая уж есть, другой выбирать не давали.

Он был снова мучительно голоден, ел и не мог вдоволь насытиться. Благо, холодильник был снова забит, а мое недолгое экспедиционное прошлое научило готовить и быстро, и вкусно. Я молча встала к плите и кормила, ловя благодарные взгляды.

Обсуждать со мной «мое безобразное поведение» он отказался наотрез, просто проигнорировал все попытки. Сказал только, проникновенно взглянув мне в глаза: «На тебя я не злюсь».

Уставший, голодный, существенно похудевший, с глубокими тенями, залегшими под глазами, он мне массаж еще делал, носился как с малым ребенком и мыл. Просто фантастика. Как я умудрилась вытащить из зубов у судьбы этот счастливый билет? И меня не смущал даже тот факт, что счастье мое с «обременением» пумой, службой, безумной свекровью и... да, вот этими персонажами, что легки на помине.

Зашелестел звук открывающегося портала, и по виду Кота я сразу же поняла: пришел тот, на кого муж действительно злился.

В руке Марка загудела и хрустнула стальная вилка.

Я молча бросила выразительный взгляд на него и убрала со стола все ножи.

Даже не оборачиваясь, уже знала, кто пришел к нам ни свет ни заря.

На часах было ровно четыре утра.

— Мы как раз идти спать собирались, — это я громко сказала. И очень невежливо, каюсь.

— Аве, дети мои, — меня бесцеремонно похлопали по плечу и в сторону отодвинули. Лер, конечно. При полном параде, как и не в 4 утра. Он тут же присел напротив Кота, потирая руки и хитро косясь на меня. Настроение у начальника было отличное.

— А... идите. Я кофе попью в одиночестве и ничего вам не скажу. И не покажу наш договор, хотя писал его весь остаток ночи, глазоньки не смыкая. Так жене и сказал: «Извини, дорогуша, у меня там талант пропадает один, неоформленный».

— Лжец и болтун, — прошипела я, включив, тем не менее, кофемашину. Не буду варить ему в джезве, незваный гость обойдется.

И когда я такой смелости набралась?

— Ну, а как же! — он мне возражать даже и не пытался. — Разведка штука такая. Мы насквозь лживые. А знаешь, почему редко врем своим женщинам? Практически никогда.

Не знала и знать не хотела. Но разве его остановишь?

— Зачем ты пришел? — Марк, похоже, все это время выравнивал дыхание и считал до... бесконечности. Медленно. Перед ним на тарелке так и лежала котлета, но мужу вилку давать я пока еще опасалась. Чревато.

— Соскучился, — Лер оскалился в жуткой улыбке и на стол выложил целую пачку бумаги. Потом на секунду задумался и, вынув откуда-то тонкий, но весьма увесистый инопланшет (я их уже отличаю) придавил все это великолепие его тонкой пластиной.

— Это что за макулатура? — мой муж тоже решил быть невежливым. А еще невоспитанным и, громко вздохнув, взял пальцами свою сочную котлету и мрачно откусил ее добрую половину. Наплевав на всяческий этикет.

— Это для твоей жены договор. Как просили, все чин по чину, подробно описаны и обязанности и права.

Даже на первый взгляд, в стопке было несколько сотен листов, не меньше. У меня просто челюсть отвисла.

А Лер громко фыркнул, насладившись произведенным эффектом, потом плавным движением соскользнул с кухонной табуретки, захватив со стола все пустые кофейные чашки и пристроился к кофемашине, мурлыкая какой-то издевательски-бравурный мотивчик.