Чтение онлайн

Я тихо вздохнула. Хочу быть японкой и спрятаться от неминуемой этой напасти среди одинаковых лиц. От той, что настигнет меня очень скоро.

Но не получится. Потому подруга моя институтская, Машка Зайцева, всегда отличалась редкой настойчивостью и трудолюбием. От судьбы не уйдешь.

Сосчитала до трех и, попытавшись хоть как-нибудь улыбнуться, медленно к ней обернулась.

— Маша, радость моя, какая удача! Ты здесь.

Масяня даже притормозила от неожиданности. Ну да, «радостью» ее редко кто называл. Но мы же взрослые люди уже. Нам-то можно.

— А ты пострашнела! — хоть что-то стабильно в большом этом мире. Подруга моя боевая Масяня всегда была прямолинейна, как швабра.

Она уверенно распихала японцев локтями и гордо нарисовалась напротив меня.

Малюсенькая, очень хрупкая девушка, с ершиком коротко стриженных ярко-зеленых волос, с круглыми очками на тоненьком носике и лукавыми темными глазками, эта девушка напоминала коварную феечку, совершенно случайно попавшую в нашу реальность и прекрасненько тут устроившуюся. Может быть, она тоже из «наших»?

— Так замуж вышла, — зачем-то вдруг ляпнула я, тут же поймав быстрый взгляд, брошенный на мою правую руку. Ну да, кольцами непутевые молодые так и не разжились. Не успели, нам некогда.

С сожалением тоже взглянула на конечность свою и... обнаружила невозможное. На бледном моем тонком пальчике безымянном красовалось кольцо. Совершенно нескромное. Все такое ажурное, будто сплетенное тонкой вязью из белого золота. И орнамент знаком почему-то. Точно! На моем тощем плечике красовалось теперь уже нечто подобное.

Но как?!

Когда я рыдала в палате у Марка, его точно тут не было. Потом, во время тяжелого разговора с хирургом, он держал меня крепко за руку и разглядывал пристально пальцы. Кольца я на них не припомню.

Красавица. Все я делаю через места отдаленные. Ладно.

Все, как обычно.

Вот и стою я как дура у кассы зоологического музея и рассматриваю собственную руку. Оригинальный, наверное, вид.

От этой мысли я вздрогнула и посмотрела на замершую Масяню.

— Прости, я устала ужасно.

— Медовый месяц? — она ухмыльнулась лукаво.

— Мужа два часа назад прооперировали в ВМА, он в искусственной коме.

Подруга уставилась на меня как на безумную. Потом понимающе почему-то кивнула.

— Ясно. Так, сейчас я японцев сдаю Алевтинке, а ты пока послоняйся по залу. Не сбегай, напою тебя чаем. И еще чем покрепче. Ты молодец, что пришла.

Машка протараторила это и снова нырнула куда-то под ноги японцам.

Смешная...

Попытку приобрести билет в кассе сразу же на корню пресекли, на меня замахав даже руками: «Сотрудникам вход свободный!»

Бывшим сотрудникам. Очень давно уже бывшим.

Но сейчас меня все устраивало.

С силами наконец-то собравшись, я потопала в самый дальний из залов на встречу с крупными хищниками из семейства кошачьих и, как обычно, судьбе...

Мы с кугуаром смотрели друг на друга, задумчиво.

Нет, из нас двоих думала, очень надеюсь, конечно же, я, а чучело лишь поблескивало стеклянными глазками. При жизни оно было некрупной светлой самкой, жившей в Америке очень давно. Наверное, лет сто назад. Внизу, из-под алюминиевой рамы витрины скромно торчал уголочек конверта. Я его сразу нашла, оставалось забрать и уйти.

Воровато вокруг оглянулась, никого рядом не было. А камерами наш знаменитый на весь мир музей так и не обжился, похоже. Наклонилась, пальцами аккуратненько вытащила письмо, тут же спрятав его в широком кармане жилета. В эту секунду за моей спиной раздался громкий цокот копыт, возвещающий о приходе Масяни. Ничего удивительного: крупные кошки всегда были моей главной страстью, где Илону искать еще, если не здесь?

Она выглянула из-за экспозиции с парочкой тигров и весело мне улыбнулась.

— Так, там девы накрыли полянку, и не кривись, все по делу. Славку-то как угораздило так? То-то мы смотрим он давно уже не появляется. Там что, онкология?

— Типун тебе, Маш, какой Слава? — мне отчего-то вдруг стало его очень жалко. — Мы расстались давно.

— Э? — подруга опять удивилась. — Сердечно тебя поздравляю! Ох, да ты засыпаешь на ходу! Пошли, тебя точно спасут наливка с лимонником и элеутерококком, налитая в зеленый чай из Северного Китая. А буженина, брусничный пирог, козий сыр и картошечка по-деревенски сами себя не сожрут.

Сложное это дело: возвращаться туда, где был счастлив. Пусть даже тогда я об этом не знала, просто дышала и просто жила.

Моя прошлая жизнь. Бескрайнее, бурное море науки.

Запасники зоологического музея. Сам зоологический институт с его неповторимыми запахами и звуками. Непередаваемая атмосфера и общество максимально созвучных фанатиков. Люди, которые могут часами рассуждать о проблемах таксономии кошачьих водятся только в отдельных, тепличных условиях. Мои люди, человеки моего странного племени.

Мне было с ними тепло. За этот час за столом в кабинете главного хранителя фондов музея я действительно отдохнула, расслабилась. Многие сложные мысли и вещи вдруг как-то сами собой стали проще.

Я сидела в углу и тихонечко думала над всеми нашими тайнами разом. Мои хоть и бывшие, но коллеги меня деликатно не трогали. Только чай подливали и подкладывали на тарелку еду. Вкуса ее я не чувствовала, но покорно жевала: голодной отсюда не выпустят все равно.

Да и думалось так даже лучше.

Сказанное Гирой в палате перевернуло все снова с ног на голову. А увиденное мной в этом лишь убеждало.

Забавная у нас вытанцовывалась семья: тайная связь демоницы и мага, обманутая жестоко жена, а в том, что связь с Гирой отец Марка продолжал я отчего-то не сомневалась, любимый единственный сын, наследник уникального дара и обладатель таинственных знаний.

Марк родился благодаря магическим манипуляциям демоницы, хорошо, если матушка-кошка об этом не знала... Тогда почему после смерти отца они так бедствовали, как Марк рассказывал? Что случилось потом, когда младший Кот стал любимым учеником, а потом и любовником Гиры? Сразу вспомнили мне сказанные как-то Марусей слова: «Чувствовать она тоже ему не давала». В сыне вечная видела лишь отражение Кира. Неприятно, но абсолютно логично. К тому же, не стоило забывать об еще одном, дополнительном «бонусе» этих связей: оба Кота были мощными катализаторами. Чувства чувствами, но она все-таки демон. И оценивать происходившее по-человечески глупо. Недальновидно, как минимум.