Чтение онлайн

Я поймал такси и отправился по нужному адресу, радуясь, что раз водитель не переспросил, значит, это место действительно существует. И откуда только во мне проснулась такая подозрительность? Не могу поверить в то, о чём даже и не мечтал?

Поездка заняла минут двадцать. Район оказался незнакомым, но на вид вполне приличным. Интересно, он живёт один или с друзьями? Такси остановилось на перекрёстке и, поскольку я точно не знал, в какую дверь мне стучать, я не стал просить подвозить меня ближе. Когда я рассчитывался, то обнаружил, что наличных денег почти не осталось, поэтому я спросил водителя, где находится ближайшая остановка или станция метро. Получив нужные сведения, я на дрожащих от возбуждения ногах побежал по тротуару, разглядывая таблички с номерами квартир.

Вон он, момент истины. Я взбежал на крыльцо и позвонил в домофон. Мне никто не ответил, но замок на двери щёлкнул. В подъезде было тихо, но откуда-то сверху раздавалось буханье тяжёлой музыки. Похоже, я попал туда, куда надо.

На третьем этаж у приоткрытой двери меня уже ждал Август. Да, это был именно тот парень, которого я видел в магазине рок-атрибутики, а потом догонял на улице. Крашеные в чёрный цвет волосы до плеч, подведённые глаза, пирсинг в бровях, глаза неопределённого цвета и враждебность на лице.

— Тейт? Заходи.

Парень скрылся в квартире, я последовал за ним.

Меня встретил тесный коридор и детский трёхколёсный велик, преграждавший путь дальше. Я перешагнул его и прошёл туда, откуда раздавался грохот музыки. Это оказалась захламленная разным добром комната с гигантским окном в пол. По обстановке она чем-то напоминала мою комнату в Балтиморе: с той же стороны дверь и окно, те же кровать, письменный стол, шкаф и тумбочка, только, конечно, у меня всегда был образцовый порядок. А здесь все стены были заклеены плакатами так, что не понятно даже было, что под ними — обои или краска.

Август сидел на полу ко мне спиной и перебирал то, что лежало под столом. Я остановился на пороге в нерешительности. Звук из магнитолы разрывал мне барабанные перепонки, но попросить сделать потише я боялся.

— Выбирай, что хочешь, — Август, наконец, поднялся на ноги и разложил на письменном столе несколько стопок с дисками. — Есть все альбомы с разными обложками и даже с автографом.

Я подошёл ближе и присмотрелся. Да, всё, как он говорил. Многие из дисков я даже никогда не видел в глаза, а о кое-каких вообще не встречал нигде информации. От такого количества ценности у меня глаза разбегались. И тут мне в голову пришла неприятная мысль: он ведь захочет за них деньги, а у меня не хватит наличности!

— Что ты за них хочешь? — спросил я, надрывая связки, чтобы Август меня услышал.

— А что у тебя есть? — он вдруг улыбнулся, но не приветливо, а как будто пересиливая себя.

Я вытащил кошелёк и вынул оттуда две десятки.

— Это всё, — я протянул их Августу. — Что я могу взять?

— М-да, не густо, — он забрал деньги и бросил их на стол. — Ну, один диск можешь взять.

— Спасибо, — сказал я не глядя на него, чтобы не видеть выражения его лица, и вытащил коробку с незнакомым мне названием, на которой был изображёна одна из наиболее поздних фотографий Сидни Дарвелла. — Этот можно?

Август забрал у меня коробку и, как опытный продавец, проверил, не повреждена ли блестящая поверхность диска. Таким же проворным движением он вложил его на место и протянул мне.

Пора было уходить, но я не мог просто так покинуть это место.

— Можно спросить? Тебя же зовут Август?

— Меня зовут Огги. Но спрашивай.

— Сидни Дарвелл и, правда, твой отец?

Парень воздел руки к нему в театральном жесте, но получилось у него это неуклюже.

— Да, правда. Не думал, что это кому-то интересно. Тебе нужны доказательства, что ли? Есть фотки старые, подойдёт?

Я опешил. Он должен был послать меня куда подальше, но вместо этого предлагает посмотреть фотографии? Я стало стыдно, что я такой грубый и беспринципный гость.

— Ну… если тебе не трудно, — произнёс я, как можно более скромным тоном.

На Огги это произвело непонятное впечатление. Он уставился на меня так, как смотрят учителя, когда вдруг отличник говорит какую-то чушь.

— Не трудно, — проворчал он себе под нос, и я опять не понял, что именно ему не понравилось в моей фразе.

Но, несмотря на недопонимание, через минуту мы уже сидели на полу посередине комнаты, как старые друзья и листали альбомы с фотографиями. В основном это были детские снимки Огги, о чём я догадался лишь с трудом, так как понятия не имел, как он должен был выглядеть без своего мрачного макияжа, да ещё и лет на десять раньше.

— Не то, не то, — бормотал он под нос, пока я листал альбомы. — А, вот он!

Огги сгрёб в кучу всё, что успел разложить передо мной, а мне подвинул другой альбом, в неприметной коричневой обложке. Первая страница была занята вырезкой из журнала — статьей про запись альбома Сидни Дарвелла в 1999 году. Когда-то давно у меня была коллекция журналов, где содержалась информация о музыканте и его фотографии, но однажды мама её обнаружила и, естественно, всё уничтожила. Это было довольно давно, но я был уверен, что конкретно эту статью я никогда не видел. Я развернул альбом боком и стал читать. Огги молча сидел рядом, но вдруг поднялся.

— Тебе пиво или чай? — спросил он на пути из комнаты.

Я в очередной раз почувствовал себя последним нахалом, но отказываться не хотел.

— Чай, пожалуйста.

Огги ухмыльнулся и со странной улыбкой вышел. Я пробежал глазами статью и стал листать дальше. А дальше были обыкновенные домашние снимки, какие можно бы было увидеть в любой семье, если бы не одно «но»: в непринужденной обстановке был изображён известный когда-то и бесконечно любимый мной музыкант. Ничего сверх необычного я не увидел: мальчик лет семи-восьми с папой дома, в парке, на берегу моря, на фоне знаменитой надписи на Голливудских холмах. На всякий случай, я сравнил фотографии в других альбомах — определённо мальчик везде был один и тот же. Похоже, он и, правда, не соврал, кто его отец. В самом конце альбома из-под фотографии виднелась сложенная цветная бумажка. Я аккуратно достал её и развернул. Очередная журнальная статья, только на этот раз свежая, за 2007 год: «Отпрыск почившего в безызвестности кантри-рокера подражает отцу». Текст сопровождала фотография нетрезвого на вид Сидни Дарвелла, который ко всему прочему ещё и демонстрировал скрытый цензурой жест.

«Август Винклер, незаконнорожденный сын известного в 90-е кантри-рок музыканта и его несовершеннолетней фанатки, собрал со школьными приятелями группу подражателей своему почившему в безызвестности отцу. Кавер-группа, как её называют сами школьники, с простеньким названием Dark Five в феврале этого года выпустила пластинку «Every Moment», состоящую сплошняком из перепетых песен Сидни Дарвелла. По словам лидера группы, Августа Винклера, альбом задумывался с целью напомнить о творчестве музыканта, однако больше это напоминает попытку нажиться на чужой славе…»

Дальше я не дочитал, потому что на пороге появился Огги. Я поспешно сунул статью назад, правда, он точно это заметил, хотя ничего и не сказал. Огги протянул мне бутылку с разогретым в микроволновке чаем, а сам остался подпирать косяк.

— Чё как? — спросил он.

— Спасибо, что дал посмотреть фотографии. Очень необычно видеть … Сидни Дарвелла в такой домашней атмосфере. А, можно ещё спросить?

— Про что? — мне показалось, но парень как-то напрягся.

Очевидно, я уже достал его, и он хотел от меня избавиться, но гостеприимство мешало сделать это открыто. Мне тоже было неловко, но в то же время ужасно не хотел покидать этот дом. Неизвестно ещё, окажусь ли здесь когда-либо ещё.