Я, ты, он, она и другие извращенцы. Об инстинктах, которых мы стыдимся
Шрифт:
Каких бы взглядов на гиперсексуальность (то есть на “чрезмерные проявления полового поведения, приемлемого в культуре”) вы ни придерживались, готов поспорить, что вы нашли у себя черты, сходные с некоторыми описанными здесь “нормофилами”. В следующих главах мы встретим других персонажей, и, вероятно, им вы будете сопереживать меньше. Но – будьте честны с собой!
Глава 4
Амур-психопат
Сейчас же призывает она [Венера] к себе сына своего крылатого, крайне дерзкого мальчика, который, в злонравии своем общественным порядком пренебрегая, вооруженный стрелами и факелом, бегает ночью по чужим домам, расторгая везде супружества, и, безнаказанно совершая такие преступления, хорошего решительно ничего не делает [36] .
36
Пер. М. Кузьмина. – Прим. пер.
В детстве я не боялся Амура, поскольку не подозревал, что это злой демон. До 70-х годов темная сторона его натуры была почти незаметна мне благодаря усилиям “Холлмарк” и прочих цензоров, которые приукрасили Амура, дополнив образ детским жирком и умильной улыбочкой. Амур превратился в очаровательного херувимчика, розового, как поросенок, милого, как ягненок, лукаво глядящего с витрин магазинов накануне Дня св. Валентина. Школьники вырезают из бумаги фигурки Амура и украшают ими классы, и ничто не напоминает о его злом начале. Современный Амур шаловлив. Амур древних был настоящим психопатом.
Образ Амура был создан римским писателем Луцием Апулеем. У Апулея Амур был отнюдь не озорным младенцем с крылышками, как у колибри, а импульсивным божеством, повергавшим в сексуальный хаос все существа. Даже бесстрашный Аполлон считал его “диким и жестоким, словно ужасный дракон”:
Он на крылах облетает эфир и всех утомляет,Раны наносит он всем, пламенем жгучим палит.Даже Юпитер трепещет пред ним и боги боятся.Стиксу внушает он страх, мрачной подземной реке.История, сочиненная Апулеем, выглядит как черная комедия. Венера, мать Амура, ревнует людей к смертной Психее, превзошедшей ее красотою. Желая досадить ей, Венера просит сына пустить отравленную стрелу в девушку, чтобы та возжелала самого ужасного из людей:
Заклинаю тебя узами любви материнской, нежными ранами стрел твоих, факела твоего сладкими ожогами, отомсти за свою родительницу. Полной мерой воздай и жестоко отомсти дерзкой красоте, сделай то единственное, чего мне больше всего хочется: пусть дева эта пламенно влюбится в последнего из смертных, которому судьба отказала и в происхождении, и в состоянии, и в самой безопасности, в такое убожество, что во всем мире не нашлось бы более жалкого.
Амур врывается ночью в жилище Психеи с намерением выполнить волю матери, но останавливается, пораженный красотой Психеи. Любуясь, как она спит, Амур нечаянно укалывается собственной стрелой. Это навечно связывает их узами и позволяет Психее, через брак с Амуром, войти в римский пантеон. Отношения со свекровью у Психеи сложились, мягко говоря, напряженные.
Амур у Апулея, хотя любовь и спасает его, – отнюдь не романтик-сводник, а дьявол, подвергающий незадачливых обывателей приступам всепоглощающей страсти, которая ослепляет их настолько, что в приступе гиперсексуальности они совершают поступки, подобные тем, о которых мы говорили в главе 3. Аллегория своевольного бога, от скуки или в качестве услуги другим богам поражающего сердца смертных, награждая их непотребной страстью, напоминает холодную бездумность природы, когда речь идет о парафилиях.
В 20-х годах XX века многие из парафилов оказывались на кушетке в кабинете австрийского психиатра Вильгельма Штекеля. Борьба пациентов с собой представлялась ему отчасти комичной. Его веселили “экзотичные” извращенцы. Variatio delectat! [Разнообразие радует!] – изумлялся он в книге с кошмарным названием “Половые аберрации”: “Как многочисленны вариации, созданные Эротом, чтобы сделать монотонность обычного полового органа интересной для сексолога”. Именно Штекель – автор термина “парафилия”. Первая часть слова, пара-, по-гречески значит “другой” или “за пределами”, а “филия” переводится примерно как “любовь” [37] .
37
Некоторые сексологи позже отмечали, что термин “парафилия” неточно отражает смысл девиантных сексуальных желаний и что более верным был бы термин “паралагния”, поскольку по-гречески лагния значит “страсть”. Действительно, это слово лучше описывает суть явления: речь идет о том, что человека возбуждает, а не о любви как таковой. Но лишь при сочетании любви и полового влечения складываются романтические отношения. Они могут поразительно влиять друг на друга, но это два различных аспекта, и мы рассматриваем именно влечение. В любом случае, прояснив эти детали, мы будем и дальше пользоваться термином “парафилия” для описания необычных сексуальных желаний.
Отцом Штекеля был малообразованный еврей-ортодокс, а мать, хоть и была неприятной женщиной, все же имела образование. Штекель учился у Крафт-Эбинга и, кроме того, некоторое время был другом и последователем Фрейда. Они сильно поссорились из-за того, что известный вспыльчивостью и неспособностью хранить секреты Фрейд проболтался о таинственной перверсии самого Штекеля их общему коллеге, психоаналитику Эрнесту Джонсу. Поскольку Эрнест оказался более надежным хранителем секретов, чем Зигмунд, для нас так и осталось загадкой, о чем именно шла речь. Штекель унес свой секрет в могилу. В 1940 году он покончил собой в номере лондонской гостиницы. Ему было семьдесят два, и у него был диабет, в результате чего на одной ноге развилась гангрена. Штекель принял огромную дозу аспирина, чтобы избежать ампутации [38] .
38
Отчетливо помню, как в семнадцатилетнем возрасте пообещал унести в могилу тайну своей гомосексуальности. (Ну, наверное, я открылся бы некоей тайной лесбиянке – желательно предпочитающей активную роль в сексе, – на которой я бы женился. Мы поклялись бы друг другу на крови ни при каких условиях не выдавать наш страшный секрет.) Два обстоятельства повлияли на мое решение. Во-первых, однажды в Атланте я чуть не умер от случайной передозировки инсулина, и это заставило меня жить более открыто. Во-вторых, я благодарен науке: разум перевесил стыд и страх, вытолкнув меня из тени.
Этот плачевный финал привлек мое внимание по двум причинам. Во-первых, я и сам диабетик, и мое невротическое воображение иногда рисует картину: меня отправили в некий богом забытый дом престарелых, и я сижу там один, в комнате, из-за болезни сетчатки кажущейся мне мутной, и поглаживаю культи ног. Во-вторых, за восемнадцать лет до своего самоубийства Штекель описал в книге “Половые аберрации” фетишиста – любителя ампутанток. Этот человек был врачом, и верхом наслаждения он считал оказаться в постели с “прелестной девушкой, у которой ампутирована нога выше колена и которая носит деревянный протез”. Как это часто бывает, этот фетишист был разборчив в деталях. “Меня оставит совершенно холодным вид, изображение или даже половой акт с женщиной, у которой ампутированы обе ноги”, – прибавил он для ясности.
Сейчас любителей отсутствующих конечностей вежливо называют акротомофилами (от греч. акрон – “конечность” и томо – “отрезать”), однако встречаются они достаточно давно. Известен случай 1890 года, описанный хирургом Дж. Фрэнком Лидстоном: пациент, одержимый идеей быть с женщиной с ампутированной правой ногой. Они некоторое время встречались, расстались, и мужчина отныне желал встречаться лишь с девушками с тем же дефектом. Штекель также описывает людей с выраженным влечением к ампутантам. Он назвал этот феномен “отрицательным фетишем” (никакого осуждения – просто арифметика частей тела). Легко поддаться искушению и решить, что подобные акротомофилии девиантные влечения есть результат влияния интернет-порно, где, как на карнавале, отыщется что угодно. (Действительно, существует полно сайтов для взрослых с акротомофилией, которую ее приверженцы называют “мания одноножки” [39] .) Впрочем, у большинства парафилий очень длинная история, и, вероятно, Сеть просто свела вместе маргиналов, находящихся в сексуальной изоляции. Сам по себе интернет не породил кардинально новые виды парафилий [40] . (Еще одна причина сомневаться в верности гипотезы – то, что психологические истоки парафилий берут начало в раннем детстве, задолго до того, как люди отправляются в Сеть за порнографией.)
39
Кроме акротомофилов, существуют апотемнофилы, чьи эротические фантазии связаны с ампутацией собственных конечностей. В 2005 году психиатр Майкл Ферст опросил пятьдесят двух мужчин среднего возраста, которые рассказали, что всю жизнь мечтали, чтобы им ампутировали какую-нибудь конечность. Четырнадцати удалось реализовать эту мечту. Почти все участники имели хорошую работу и университетское образование. Аналогично тому, как транссексуалы говорят, что они чувствуют, будто родились в чужом теле, апотемнофилы не могут избавиться от ощущения, что их “истинное ‘я’” – это ампутант. (Самая желанная модификация – ампутация ноги выше колена.) Многие из участников опроса были в таком отчаянии, что предпринимали огромные усилия, чтобы избавиться от мешающей им части тела. Психиатр нашел людей, которые дробили свои ноги в спортзале, использовали ружья, бензопилу, щеподробилку и даже сухой лед, чтобы избавиться от чуждых конечностей. Они полагали, что если нанесут себе достаточные повреждения, хирург будет вынужден довести дело до конца. Наибольшее сожаление, выражаемое теми, кто все же добился своего, заключалось в том, что они не сделали этого раньше. “Я в полном восторге, прекрасно себя чувствую, и моя сексуальность теперь в норме”, – заявил один из них. “Я наконец обрел покой, меня больше не терзает чувство безысходности”, – говорит другой. См.: First, Michael B. Desire for Amputation of a Limb: Paraphilia, Psychosis, or a New Type of Identity Disorder // Psychological Medicine 35, no. 6 (2005): 926.
40
Тем не менее, парафилии со временем меняются. В былые времена достаточно часто встречалась агальматофилия (от греч. агальма – “статуя”). Греческие и римские источники часто упоминают о мужчинах, сексуальный интерес которых проявлялся исключительно к каменным изваяниям. Плиний Старший писал о человеке, так полюбившем статую Афродиты, что по ночам тайком обнимал ее, и его выдало влажное пятно, оставшееся на статуе. См.: Scobie, A., and A. J. W. Taylor Perversions Ancient and Modern: I. Agalmatophilia, the Statue Syndrome // Journal of the History of the Behavioral Sciences 11, no. 1 (1975): 51. Для современных агальматофилов предметом страсти становятся натуралистично выполненные куклы в человеческий рост (это педиофилия, от греч. педио, “кукла”; не путать с педофилией). В ближайшее время можно ожидать всплеск численности роботофилов. Хотя агальматофилия осталась в прошлом, развитие технологий принесло нам много нового в области парафилий: от любителей латекса и механофилов, которых возбуждают автомобили, до электрофилов, которым сексуальная жизнь не мила без электрического тока. Диапазон парафилий расширяется не только благодаря технике. Изменения социальных условий могут модифицировать самого человека, и это расширяет возможности влияния на сексуальные предпочтения. Во время войны, например, гораздо чаще можно встретить людей с ампутированными конечностями, чем во время долгого мира.
Сам факт, что где-то существуют акротомофилы, уже приносит мне успокоение. Когда я слышу такие страшные истории, как о Штекеле, я сразу напоминаю себе, что по мере того, как по очереди будут чернеть пальцы у меня на ногах из-за сиропа, текущего вместо крови по моим диабетическим венам, я буду медленно превращаться в восхитительного красавца для кого-то с подходящей конфигурацией сексуальных предпочтений. Какой-нибудь гей-акротомофил отнесется к отсутствию у меня ноги с неменьшим энтузиазмом, чем когда ею любовался мой приятель-подофил. (Не могу сказать с уверенностью, но думаю, что пальцы, пораженные гангреной, он все же сосать не стал бы.) Мысль о том, что, потеряв часть тела, я обрету почитателя, все же неутешительна. Тем не менее, есть на свете люди, которым строгие стандарты красоты – молодость, здоровый цвет лица, хорошая физическая форма и полный набор конечностей – не указ.
Ученые исследуют парафилии уже более ста лет, однако до сих пор поразительно мало знают о влечении к ампутантам, лошадям, трупам, ступням ног – и чему бы то ни было другому [41] . Конечно, можно описывать парафилии во всех шокирующих подробностях (и тогда мы не будем отличаться от праздных зевак), можно их классифицировать (этим занимаются психиатры) или даже выявить происхождение парафилии, начиная с детства (то есть этиологию – это задача психоаналитиков). В каждом из этих случаев останутся вопросы без ответа. Например, почему из двух человек с похожим набором генов и жизненным опытом один становится парафилом, а второй – нет? Почему парафилия гораздо чаще встречается среди мужчин, чем среди женщин (эксперты утверждают, что это соотношение – чуть ли не 99 к 1)? И почему парафилии, если они развились, необратимы? [42]
41
При последнем подсчете набралось более полутысячи видов парафилий. См.: Aggrawal, Anil Forensic and Medico-legal Aspects of Sexual Crimes and Unusual Sexual Practices. Boca Raton, Fla.: CRC Press, 2009.
42
Единственным исключением в этой пустыне научного знания является нынешнее понимание педофилии, которая по понятным причинам преобладала в исследованиях последних десятилетий и привела к своего рода ренессансу исследований на основе научных данных. Принимая во внимание важность темы, мы обсудим педофилию и другие возрастные эротические ориентации в главе 6.