Чтение онлайн

— Юлька, не будь таким ёжиком, — Паша улыбнулся той самой улыбкой, которую я хранила в памяти все эти годы.

И моё глупое сердце начало таять. Мне надоело играть в Снежную Королеву и изображать из себя этакую равнодушную особу.

— Не буду, — улыбнулась я в ответ.

— Я боялся приехать к тебе без предупреждения. Не знал, как ты это воспримешь. Боялся, что сделаю тебе больно.

«Мне? — усмехнулась я про себя. — Значит, тебе не было больно?»

— Я искал тебя, но когда нашел, понял, что слишком поздно, — продолжал рассказ Паша.

— Поздно?

— Да, ты была замужем и у тебя уже были дети.

Я сделала еще глоток вина.

— И тебя это остановило?

— Да.

— А твоя жена и твои дети? Они тебя не остановили?

— Моя жена меня никогда не останавливала, — Паша изменился в лице, — она прекрасно знала, за кого выходит замуж по воле своего папочки. А дети…у нас их не было.

— Извини, я не знала, — извинилась я за свой вопрос про детей.

А вот фраза про жену мне резанула слух. Резанула не потому, что я была такая вся правильная. Мне не понравился тон, с которым Паша это сказал. Грубый и пренебрежительный. И в этом был новый Паша, которого я не знала.

Вообще я давно перестала категорично осуждать семейных людей, которые заводили связи на стороне. Это случилось после того, как наш с Лешей брак зашел в полнейший тупик, и он завел себе любовницу. Я, конечно, соврала бы, сказав, что была счастлива, узнав о любовнице мужа. Нет, я не была счастлива. Внутри меня все кипело от возмущения и негодования, когда я совершенно случайно наткнулась на их переписку в мессенджере. Я не имела привычки копаться в личных вещах других людей. Просто Алексей оставил телефон на кровати с открытой перепиской, а я решила его переложить на комод. Взяла в руки телефон и невзначай взглянула на экран. И зависла на несколько минут, и не могла оторваться. Оказывается, мой муж был романтиком и, судя по тому, что он писал этой женщине, он испытывал к ней сильные чувства.

Перечитав несколько сообщений, я почувствовала себя неловко — будто заглянула в замочную скважину чужой спальни. Только спальня была совсем не чужая, а самая что ни на есть моя. Я положила телефон обратно на кровать — лишь бы Алексей не узнал, что я читала его сообщения — так как выяснять отношения я была не готова. Узнавать подробности любовной связи на стороне я тоже не хотела. Просто решила сделать вид, что ничего не произошло.

Но давалось мне это с трудом — несколько дней я была сама не своя. Порывалась поговорить с мужем, но так и не решилась. Злилась, придумывала план мести, а потом как-то успокоилась и отпустила ситуацию. Я поняла, что никогда на смогу дать Алексею то, что он получал от этой женщины. Если за столько лет мы не смогли стать родными людьми, то пытаться менять что-то после того, как я узнала о его измене — глупо.

И вот именно тогда я стала совершенно по-иному смотреть на измены. Я поняла, что они могут быть вынужденными. Конечно, есть люди, для которых изменить — это как в магазин сходить. Но в такой ситуации, в которой жили мы с Алексеем, рано или поздно кто-то должен был найти человека на стороне. И человек этот был нужен точно не для секса, ведь секс у нас был и временами даже неплохой. Из того, что я успела прочитать в телефоне Алексея, я поняла, что эта женщина была для него отдушиной, с которой он мог разговаривать, смеяться, грустить. Он получил то, чего не было между нами.

Я переваривала сказанные Пашей слова про жену. Сам он сидел, откинувшись на спинку стула и пристально смотрел на меня.

— Ты его любила? — задал он неожиданный вопрос.

— Алексея? — уточнила я после паузы.

Паша кивнул, продолжая так же пристально смотреть на меня. Вместо ответа я пожала плечами. Мне почему-то вдруг стало жалко Лешку и совершенно не хотелось говорить правду о том, что между нами не было чувств.

— Это все в далеком прошлом, — ушла я от прямого ответа. — Как твои родители, кстати? — решила перевести тему.

— Нормально. Живы-здоровы. Во Владивостоке так и живут. Батя рыбалкой увлекся, мама огородничает. Обычные пенсионеры, в общем.

Мы еще долго сидели в ресторане и разговаривали. Неудобных вопросов больше не задавали, темы личной жизни не касались. Только раз Паша обмолвился, что разошелся с женой два года назад, вопреки всем уговорам родителей. Я приняла эту информацию к сведению, но она не вызвала во мне каких-либо эмоций — ни радости, ни сочувствия. Даже удивительно. Видимо, я действительно, не ждала от нашей встречи ничего, кроме того, что мне нужно было узнать правду о далеком прошлом.

— А давай в Павловск съездим? — предложил Паша, когда наш разговор перешел к воспоминаниям.

— В Павловск? — переспросила я.

— Ну да, в Павловск. Погода отличная. Погуляем, поболтаем, молодость вспомним.

— Молодость? — снова переспросила я.

— Помнишь, как мы с тобой там зимой гуляли? Замерзли до костей, — сказал Паша задумчиво.

— Конечно помню. У меня были ужасно колючие, но очень теплые шерстяные варежки. Бабушка связала. С узором в виде ромбиков. Но и они мне не помогли. Сколько тогда градусов было? — я оживилась, вернувшись воспоминаниями в те дни, где была безумно счастлива.

— Думаю, что очень холодно. Ведь в парке кроме нас с тобой больше сумасшедших любителей морозов не было.

***

В памяти всплыл тот холодный январский день. Во всем мире нет более счастливых людей, чем мы с Пашей. Нам было не важно, что делать — главное вместе. Тот самый январь, когда Паша, вопреки воле родителей, приехал ко мне в Ленинград.

— Махнем в Павловск? — предложил тогда Паша.

— Махнем, — согласилась я, не раздумывая.

И, невзирая на сильный мороз, мы поехали гулять. Бродили по заснеженному белому парку, держась за руки. Паша катал меня на взятых напрокат финских санях. Мы играли в снежки, валялись в снегу и кормили семечками синичек. А потом ели горячие пирожки около вокзала. А когда, наконец, пришла долгожданная электричка. Места в вагоне не было и нам пришлось остаться в тамбуре, где тоже было много народу. Рядом с нами ехала компания ребят с лыжам. Раскрасневшиеся от мороза, они что-то весело обсуждали и звонко смеялись.

Мы стояли у самой двери, Паша обнимал меня, чтобы я хоть немного согрелась. А потом он снял мои варежки и согревал покрасневшие от холода руки своим дыханием. Я захлебывалась от его нежности и заботы, моё сердце бешено колотилось от любви.

Домой мы возвращались, когда на улице уже было темно. Под ногами скрипел снег, сверкая в отблесках фонарей. Мама встретила нас, укоризненно качая головой и сетуя на то, что мы легко могли подхватить простуду. А на кухне нас ждал горячий ужин, чай и пироги с яблоком.

***

— Можно съездить, погода располагает к прогулкам, — согласилась я.

Павловский парк прекрасен в любое время года. Я любила приезжать сюда со школьных времен. Зимой мы с одноклассниками катались здесь на финских санках и с горок в замерзший пруд. Летом с детьми приезжали покормить уток и белочек, весной — полюбоваться цветущей разными оттенками сиренью. Но самое любимое время для меня всегда была осень — период между яркой жизнью и увяданием.

Телефон Паши, лежавший на столе, завибрировал.