Чтение онлайн

Всё то время, что мы гуляли, я пыталась понять свои ощущения и пришла к выводу, что мне очень приятно, что Рафаэль снова появился в моей жизни. Я скучала, я волновалась за него и была рада убедиться, что он жив, хотя и не ждала чуда.

Всегда уверенный Рафаэль, в этот раз выглядел растерянно и будто ощущал себя не в своей тарелке. А мне настолько хотелось посмотреть на то, как он проявит себя в роли отца, что я не нашла ничего лучше, чем бросить его наедине с голодным ребёнком.

Мне кажется, я еще ни разу не сходила в туалет, чтобы Даня при этом не проснулся. Он слишком зависим от меня сейчас. На это и был рассчет.

И вот сейчас я стою на втором этаже торгового центра, у панорамного окна, и сверху наблюдаю, как Рафаэль пытается дозвониться мне и параллельно договориться со своим сыном. Когда телефон звонит снова, я ставлю на беззвучный и продолжаю смотреть, как опасный, влиятельный мужчина растерянно озирается, ища меня глазами и не зная, что делать. Как он качает коляску, как заглядывает внутрь и пытается впихнуть плачущему Даниэлю соску.

У меня сердце сжимается от того, что я бросила сына, который сейчас нуждается в моём внимании, но одновременно с этим я умираю от наслаждения, видя, как Рафаэль обречённо расстёгивает полог коляски и вытаскивает его на руки. Как ходит туда-сюда, качая своего ребёнка на руках, и в какой-то миг прекращает искать моей помощи, а концентрируется на нём. Склоняется ближе к маленькому личику, что-то шепчет, то и дело потирая свои глаза.

Закусив губу, закрываю глаза, чтобы не пустить слезу. И, выдержав ещё пять минут и так ничего и не купив, возвращаюсь обратно.

По лицу Рафаэля вижу, что он уже не растерян, а в тихой панике. Увидев меня, он прекращает качать Даню и так пристально смотрит, как я приближаюсь, что я даже пугаюсь.

– Эмма, он плакал, – выдыхает Рафаэль испуганно и прижимает Даню к себе крепче.

– Он просто голодный, – сообщаю ему с улыбкой. – Нам нужно домой.

– Мне кажется, он совсем голодный, – Рафаэль снова покачивает притихшего Даню, не торопясь отдавать мне его. – Давай ты покормишь его у меня в машине?

Подумав, киваю, и мы идём в сторону его внедорожника. Я везу пустую коляску, а Рафаэль несёт Даню на руках, не отдавая. И я уже начинаю немного переживать.

Когда я забираюсь на заднее сидение машины, Рафаэль тут же аккуратно вручает мне Даниэля. Сам выходит, но спустя минуту открывается багажник, и я понимаю, что он убирает в него коляску, а после заводит машину и пересаживается к нам на заднее сиденье.

– Ты не против, если я побуду с вами? – уточняет Рафаэль осторожно, будто покорно выйдет, если я откажу ему. А мне не хочется ему отказывать, мне хочется просто показать этому опасному человеку, что то, что мы считаем главным в своей жизни, чаще всего оказывается мишурой. Но, мне приятно, что он интересуется моим мнением и готов к нему прислушиваться.

Улыбаюсь и киваю.

Рафаэль пристально наблюдает, как я расстёгиваю конверт, чтобы было удобнее держать ребёнка. Приподнимаю кофту, оголяя грудь.

Жадно причмокивая, Даня присасывается к ней. Я улыбаюсь, глядя, как он с ворчанием активно работает челюстями, чтобы добыть себе молоко.

Рафаэль тоже наблюдает за нами, кажется, боясь не то, что пошевелиться, а даже дышать. В какой-то момент я начинаю волноваться за его самочувствие и бросаю на него быстрый взгляд. И в эту секунду, возможно, я сама себя обнадёживаю, но мне кажется что я вижу, как на его лице мелькает то ли восторг, то ли радость. Не такая, когда он смотрел на меня в моменты нашей близости, а что-то другое, более светлое и чистое.

То, что я пыталась рассмотреть в нём так тщательно все это время.

– Как ты догадался, что у меня родился ребенок? Следил? – вздыхаю, когда Даня начинает засыпать на второй груди.

– Нет, – коротко отзывается Рафаэль, откидываясь на спинку дивана и глядя перед собой. По привычке достает из кармана сигареты, но, спохватившись, убирает их обратно. – Скажи, на твой день рождения между нами что-то было?

– Было, – вздыхаю, понимая, что он вспомнил ту ночь.

– Я был груб с тобой? – тут же оборачивается Рафаэль, серьезно глядя на меня. – Почему ты не сказала? Нет, я помню, что не поверил тебе, но я думал, что ты шутишь, а ты не стала меня разубеждать. Почему?

– Ты был собой. – пожимаю плечами. – Но, мне понравилось. Было немного обидно, что ты перепутал меня с проституткой и предложил взять денег и проваливать…

– Блядь, – выдыхает он так, будто злится на себя.

– Но я понимала, что ты просто был пьян и со мной бы так никогда не поступил, – заканчиваю свою мысль. – А потом… Я уже давно хотела ребенка. Ты мне нравился, и я решила, что от тебя не убудет, если я забеременею. Тем более, что я не собиралась тебе навязываться. Ты не хотел детей и не должен был о нем узнать. Все бы жили, как привыкли. Поэтому и не сказала. Я рожала для себя.

– А сейчас? – усмехается он хмуро.

– Что?

– Сейчас не нравлюсь?

– Нет, – закрываю глаза и вздыхаю. – Сейчас я тебя просто люблю. Но, мы оба понимаем, что это ничего не изменит. Я не против, если ты будешь видеться с сыном. Мальчику нужен отец. Просто, я прошу тебя, будь аккуратнее, когда едешь к нам. Я не хочу рисковать.

Обернувшись к Рафаэлю, сталкиваюсь с его темным взглядом. Кажется, его глаза не синие, и даже не серые, как в те моменты, когда он злится, а черные, как адова бездна.

– Я тоже тебя люблю, – выдыхает он рвано, будто из последних сил. – И я никогда вам не наврежу. Но, пока я жив, всегда есть вероятность того, что вам будет грозить опасность. Поэтому, мне пора уезжать.

Чудовище должно умереть.

Именно так происходит в мультике, который смотрела Эмма, лежа в моей кровати. И именно это стало ключом к счастью героев. Он пожертвовал собой ради неё, зная, что умрёт.

Если подумать, в нашей истории тоже слишком много волшебства, – мы не должны были полюбить друг друга. Но, несмотря на это и на всю ту боль, что мы испытываем, наша любовь не угасла, а, кажется, стала только сильнее. Я видел это по её глазам. Надеюсь, что и она, по моим.

Увы, наша жизнь не сказка и идёт по-другому сценарию. У меня появился сын, и, хотя я не планировал становиться отцом, при первом же взгляде на него, при непроизвольном контакте с ним, появилось какое-то незнакомое давящее ощущение в грудной клетке.

Мой сын появился на свет вопреки моему желанию. И я счастлив, что Эмма не рассказала мне о той ночи, потому что я мог бы потребовать, чтобы она выпила экстренную контрацепцию, и тем самым испортить с ней отношения или, еще хуже, моего ребенка могло не быть.

Он стал мостом между мной и моей женщиной. Все это время она оставалась моей и всеми силами сохраняла самое ценное, что у нас есть. Нашу любовь.

Любовь – все, что нужно моей солнечной кошке для счастья. Не квартиры, не бриллианты. Любовь во всех ее проявлениях. Любовь к ребенку и к жизни, которой она умеет наслаждаться. Даже моя чудовищная любовь ей пришлась по вкусу.

Я пообещал Даниэлю, что он никогда не будет стыдиться своего отца. И что я никогда не наврежу его матери, что бы ни произошло между нами.