Чтение онлайн

Меня искушало желание сострить насчет того, что я слишком устала поддерживать нашу семью на плаву, закрывая глаза на его безделье. Но потом я бросила взгляд на три строчки, напечатанные в пустом документе, над которым я работала. Если бы я ушла с работы в пять, передохнула бы за ужином и уложила детей спать, у меня осталось бы время до одиннадцати часов, чтобы закончить проект. Я могла бы попросить Расса помочь мне, но он, вероятно, уже ушел играть в гольф. Если память мне не изменяла, он загонял мячи в лунки вместе с Иоландой. Как получается, что всем, кроме меня, удается находить свободное время?

Я была почти готова выругаться от расстройства, когда вспомнила о том, что на этой неделе в лагере вместе с Майлзом и Стиви была Сесили. Дженни будет рада забрать детей вместо меня.

– Я займусь этим. Желаю приятно провести время, – сказала я Санджею, и, хотя в моем тоне уже прозвучала обида, я повесила трубку, не высказав ее.

Я позвонила Дженни по рабочему телефону. Когда она не сняла трубку, я отправила вдогонку текст и вернулась к проекту. К 17:15 она мне так и не ответила, а это означало, что мне нужно было уйти еще семь минут назад, чтобы добраться до детского летнего лагеря, прежде чем мне начнут начислять по доллару за каждую минуту опоздания на каждого ребенка.

Я отправила себе электронной почтой документ, над которым работала, схватила сумочку и на всей скорости выскочила из кабинета, молясь о том, чтобы меня никто не увидел. Официально рабочий день у нас заканчивался в пять часов, и департамент любил афишировать эту так называемую привилегию, нанимая новых сотрудников. Но с тех пор, как меня повысили, мои коллеги посматривали на меня косо, если замечали, что я ухожу раньше, чем приходит ночной сторож. Это часто наталкивало меня на мысль о том, как сильно я нуждаюсь в своей фантастической должности и дополнительных восьми тысячах долларов в год. (По последним подсчетам, к несчастью, очень нуждаюсь.)

Расс, видимо, не был предметом такого пристального внимания. Может быть, потому что он – мужчина. Или, может быть, потому что он вальсировал по жизни, полагая, что все устроится само собой – и чаще всего так и бывало. Иногда мне самой хотелось выходить из нашего здания и, подражая ему, заявлять во всеуслышание, что я иду на ОЧЕНЬ ВАЖНУЮ ВСТРЕЧУ.

Я добралась до парковки так, что ни единая душа меня не заметила, и только задумалась о том, какой дорогой быстрее доехать до детского лагеря, как поняла, что моей машины уже нет там, где я оставила ее сегодня утром.

Может быть, есть еще одна зона, предназначенная для электромобилей? Может, от стресса в моем внутреннем компасе произошло короткое замыкание? Но когда я заглянула за бетонную стену, мои глаза ослепила блестящая упаковка от куриных крылышек из бара, в котором мои коллеги любили отмечать дни рождения и коммерческие сделки – точно так же, как это было сегодня утром.

– Этого не могло произойти, – произнесла я вслух. Я знаю, что, разговаривая сама с собой, я выглядела, как идиотка, однако мне часто казалось, что я не в силах остановиться, и мне было наплевать на то, как мое бормотание выглядит со стороны.

– Чего не могло произойти? – Расс неторопливо вышел из лифта, крутя на пальце ключи. Внезапно он остановился и склонил голову набок. – Ой-ой! Что случилось, Пенни?

«Я не расплачусь, – сказала я про себя. – Я не расплачусь. Я не…» Почувствовав, как одна-единственная слеза вытекла из уголка моего глаза, я быстро смахнула ее.

– Разве ты сегодня не играешь в гольф?

– Меня задержали на совещании, – сказал Расс. – Итак, что у тебя случилось?

– Моя машина исчезла, – сказала я.

– Ну, и ты не можешь вызвать Uber? – усмехнулся Расс, глядя на меня. – Ты наверняка знаешь, что существует Uber, разве нет?

– Не самое удачное время для шуток, Рассел. Я опаздываю в лагерь, откуда должна забрать детей, моя машина была… – Сейчас, когда моего старенького хетчбэка уже не было на парковке, я видела плакат на стене, где ясно было написано, что не электрические автомобили будут отбуксированы за счет владельца. – Конфискована и… – Мне пришлось умолкнуть, потому что я была готова выболтать разного рода опасные вещи человеку, который, возможно, ел на завтрак крольчат.

Потом мне в голову пришла одна мысль. Допускаю, что это была ужасная мысль, но у меня было совсем мало времени и небольшой выбор.

– Рассел, не мог бы ты подвезти меня кое-куда?

По выражению его лица можно было подумать, что я попросила его сгонять со мной до Вайоминга.

– Я уже опаздываю.

– Я понимаю, но это правда важно. Мне нужно забрать детей из лагеря, и у меня нет времени ждать Uber. Если я не заберу их до шести часов, мне придется иметь дело с кучей бумаг и штрафов и я отложу проект для Блатнера на еще более позднее время. Не исключено даже, что я не закончу его до завтра.

Теперь Расс смотрел на меня так, словно я перегнулась через подоконник, угрожая распластаться на тротуаре перед кучей народа, ужинавшего жареными куриными крылышками ценой в один доллар. Возможно, ему показалось, что я слегка тронулась умом.

– Хорошо, – сказал Расс, не прилагая никаких усилий к тому, чтобы скрыть свое нежелание. – Скажи мне, куда тебя отвезти.

Моя просьба поразила меня саму, как совершенный образчик глупости. Впрочем, это было лучшее, что произошло со мной за весь день.

– Это примерно в двадцати минутах езды, – сказала я. Вытащив телефон из сумки, я отправила последнюю отчаянную просьбу Дженни о том, чтобы она перезвонила мне.

Она не перезвонила.

– Мы будем там через десять минут, – сказал Расс, направляя автомобильный брелок на свой свежеотполированный седан. Машина просигналила. – Какой адрес?

Я сказала ему адрес и с одинаковым отвращением и облегчением села в блестящее кожаное пассажирское кресло. Бросив взгляд назад, я уверилась в том, что заднее сиденье было очень маленьким, оно не предназначалось для того, чтобы разместить на нем что-нибудь живое, не говоря уже о двух маленьких детях. Плевать. При необходимости, приехав в лагерь, я позвоню Санджею или Дженни. Сейчас мне нужно всего лишь доехать до своих детей.

– У тебя нет GPS? – спросила я Расса, когда он со свистом пронесся по улице с односторонним движением только для того, чтобы свернуть на другую. Я хотела сказать, чтобы он был осторожнее – ребенок, выскакивающий перед моей машиной, был одним из самых глубоких и стойких из множества моих страхов, – но я прикусила язык и уперлась стопой в воображаемый тормоз на коврике.

– Я – местный житель, – сказал Расс. Он вырос в этом городе и, уверена, никогда не покидал его. – Ты – практически тоже. Пора бы знать, как срезать путь.