Чтение онлайн

Чтобы между внутренним миром, где образ обусловлен содержанием памяти, где он, по природе своей, галлюцинаторен, и миром внешним могло иметь место какое-либо сравнение, чтобы существовал какой-то общий для них масштаб, необходимо, чтобы Я, потенцируя выполняемую им в качестве тампона функцию регуляции, создавало максимальные помехи для прохода энергии внутрь этой системы. То, что приходит в качестве стимула, уже в значительной степени отфильтрованного, должно быть отфильтровано вновь, чтобы можно было сравнить его с особыми образами, возникновение которых обусловлено той или иной потребностью. Вопрос в том, каков уровень давления этой потребности: навязывает ли она себя вопреки всякой очевидности, или же Я оказывается способно отфильтровать, отцедить количество перемещенной энергии настолько, чтобы очевидно стало, что образ неосуществим.

Другими словами, полагая вполне традиционно, что, исходя из рефлекса, он сможет постепенно вывести логическим путем всю последующую лесенку: восприятие, память, мысль, идеи, — Фрейд оказывается вынужден овеществить сознание-вос-приятие в определенной системе. Что вовсе не так уж абсурдно. То, что подобная дифференцированная система существует — чистая правда; мы уже имеем о ней некоторое представление и можем даже приблизительно указать ее место. В психическом аппарате Фрейд различает две зоны — зона воображения, памяти, или, точнее говоря, зона обусловленной памятью галлюцинации связана в нем со специализированной системой восприятия как таковой. Сознание есть отражение реальности.

Валабрега: — Да, но это становится очевидным гораздо позже. На этом этапе у Фрейда еще отсутствует то ясное представление о психическом аппарате, которое предложит он впоследствии вместе с системой восприятие-сознание.

Лакан: — Элементы — это и есть .

Валабрега: — Но это совсем не похоже по замыслу своему на то, что он впоследствии назовет психическими аппаратами.

Лакан: — Я полагаю, напротив, что аппараты эти, как таковые, здесь уже налицо. Разве стал бы он присваивать им буквенные обозначения , , , если бы уже тогда не различал их в качестве аппаратов?

Валабрега: — Впоследствии он выделит уже в самой системе два базовых элемента; они-то и дадут нам пресловутый психический аппарат.

Лакан: — Но в прошлый раз я как раз и пытался вам показать, что для того, о чем идет речь в Traumdeutung, термин "пси/хический аппарат" уже неудовлетворителен, ибо в этой работе дает уже о себе знать иное, временное измерение

Валабрега: — Говоря об это и реальности, следует различать три случая. В первом из них, когда в момент появления показателя реальности Я находится в состоянии желания, происходит разрядка энергии в том или ином специфическом действии. Этот первый случай соответствует просто-напросто удовлетворению желания. Во-вторых, появление призрака реальности совпадает с ростом неудовольствия. Система порождает защитную реакцию, находящую выражение в побочной нагрузке.

Лакан: — Это означает, что количество энергии, проходящей через несколько нейтронных фильтров, достигает минимальной интенсивности на уровне синапсов — это не что иное, как электрическая схема. Если ток у вас идет по трем или четырем проводникам вместо одного, то сопротивление в каждом из них потребуется меньшее, пропорционально количеству проводников. И, наконец, в третьих, если ни один из первых двух случаев не имеет места, нагрузка может происходить без помех, в соответствии с преобладающей в данный момент тенденцией.

Суждение, мысль и т. д. представляют собой столкнувшиеся с запретом энергетические разрядки. Этой конструкции Фрейд всегда и придерживается, когда называет мысль действием, сохраняемым на уровне минимальной нагрузки. Это своего рода симуляция действия. Что отражение мира тут имеет место, это надо признать, поскольку опыт обязывает нас признать наличие нейтрального восприятия — я имею в виду нейтрального с точки зрения нагрузки, то есть восприятия с минимальной нагрузкой.

Психология животных обязана своими успехами тому, что в мире животного, его Umwelf'e,ей удалось выделить силовые линии и конфигурации того, что является для этого животного изначально притягательным, что отвечает его потребностям, то есть тому, что называют еще его Innenwelt'ом — структуре, связанной с сохранением его формы.

Ссылок на энергетический гомеостаз здесь недостаточно. Потребности краба иные, чем потребности кролика, и интересы у них тоже совсем разные.

Попробуйте, однако, исследовать поле восприятия кролика, краба или птицы. Предложите крысе или утке что-нибудь чрезвычайно для нее желанное — пищу или любой другой объект, который служил бы удовлетворению одной из ее потребностей, — и поставьте этот объект в систематическое соответствие с той или иной формой или цветом. Вас поразит, какое количество самых разных вещей утка или даже краб способны воспринять, пользуясь при этом не только чувствами, подобными нашим собственным: слухом, зрением и т. д., — но и другими аппаратами чувственного восприятия, антропоморфного аналога которым найти невозможно, как, например, у кузнечиков. В любом случае вы сразу отметите, что находящееся в распоряжении такого животного поле чувственного восприятия исключительно обширно по сравнению с тем, что выборочным образом принимает участие в образовании его Umwelt'a.Другими словами, дело здесь не в простой коаптации Innenwelt'a с Umwelt'oм, не в том, что во внешний мир заранее привносится некоторая соответствующая потребностям структура. Зона сознания, которой обладает каждое животное — мы говорим сознание, имея

в виду факт восприятия внешнего мира посредством системы чувств, — гораздо обширнее, нежели то, что может быть выстроено в качестве заранее сформированных ответов на его основные потребности.

В определенном смысле это соответствует тому, что представляет нам эта схема в качестве обобщенного чувственного слоя. Человек располагает о реальности куда большей информацией, нежели может он получить из непосредственной пульсации собственного чувственного опыта. Но ему того, что я называю заранее проложенными путями, как раз не хватает. Человек начинает с пустого места. Тому, что дерево горит и что кидаться с высоты не следует, он должен научиться сам.

Неправда, конечно, что ему приходится учиться абсолютно всему. Но что знает он от рождения? Это не очень ясно. Вполне возможно, что он чему-то обучается, но совсем не так, как делает это животное. У него уже имеются определенные ориентиры, определенное знакомство, connaissance, с реальностью — то самое знакомство, которое именует Клодель со-рождением, co-naissance, и которое представляет собой не что иное, как Gestalten, рад заранее сформированных образов. Признания такого знакомства требует не только теория Фрейда, но и соображения из области общей психологии животного — аппарат нейтральной регистрации, выстраивающий определенное отражение мира, действительно существует, и не имеет значения, будем ли мы, следуя Фрейду, называть его сознательным, или нет.

Дело лишь в том, что у человека явление это приобретает те особые черты, которые мы называем сознанием, и происходит это по мере того, как вступает в игру воображаемая функция его Я. Человек видит это отражение с точки зрения другого. Для себя самого он — другой. Именно это и создает у вас иллюзию, будто сознание прозрачно для себя самого. В нем, в этом отражении, нас нет, а находимся мы в сознании другого, чтобы оттуда это отражение наблюдать.

Как вы убедились, предложенная Фрейдом рациональная схема психического аппарата до конца не разработана, что и делает наш сегодняшний разбор ее занятием неблагодарным. Фрейд здесь всего лишь расправляет крылья. Все, что он говорит здесь, носит характер