Чтение онлайн

Заканчивался водовод в небольшом углублении, выложенном камнями, в котором могли плескаться все обитатели цитадели. Удавалось это, правда, только в дождливое время, когда водоём заполнялся мутной водой. В "полусухой" же сезон яма почти полностью пересыхала: только на самом дне сохранялось немного жижи, коей брезговали даже неприхотливые и ничего не понимающие в санитарии туземцы.

Хорошо, что в моём распоряжении был верхний бассейн, предназначенный исключительно для "белых" людей. Пользовался им в основном я, и те, кто получал допуск: "олени" и командиры отдельных отрядов, верхушка мархонских регоев, да Таниу с дочкой. Ну и белые люди без кавычек, то есть Шонек и Хиштта тоже могли там плескаться. Вот Сектант подобной привилегии был лишён.

Кстати, судя по всему, папуасы воспринимали допуск к купальне для начальства, просто как некое признание определённого статуса -- о том, что там более чистая вода как-то никто не думал. И, в общем-то, справедливо, со своей, папуасской точки зрения: глина на каменном дне накапливалась точно также, как и в бассейне для широких народных масс; ветки, листья всякие и там, и там плавают; попавшая в воду грязь с человеческих тел невидна; ну, а "микарубу" - это вообще духи такие, с которыми у Сонаваралингатаки какие-то сложные отношения -- не то он борется с ними, не то, наоборот, на врагов своих натравливает.

Мы плюхнулись в мутноватую холодную воду. В такой долго не просидишь. Много бы сейчас отдал за обыкновенную баню: каким же дураком был я в прошлой жизни, когда, гостя у бабки в деревне, не любил мыться в старой деревянной бане, которая казалась мне убогой и негигиеничной по сравнению с душем в городской квартире. Здесь же атрибуты благоустроенного жилья, судя по всему, не светят в принципе, да и самая простенькая баня с бачком для нагрева воды и парой тазов в обозримом будущем не предвидится.

И как хорошо всё-таки было в Бонко, где во всех трёх местах жительства до реки топать приходилось не больше сотни метров -- не то, что здесь, в Мар-Хоне. В общем, проживание на укреплённом и господствующем над окрестностями холме имеет и свои минусы.

– У тебя здесь, в Мар-Хоне, хорошая управительница -- сказала неожиданно Рами, уютно устроившись на моём плече. Я напрягся. Днём и вечером нам было не до разговоров, само собой: начали "отмечать" встречу после недельной разлуки ещё возле источника, наплевав на то, что кто-то может увидеть, продолжили уже в подготовленной свитой Солнцеликой и Духами Хранимой хижине. Но теперь, когда сил на продолжение не было ни у меня, ни у таками...

– Да -- согласился я. А что ещё остаётся делать, коль это правда: доставшая мне в наследство от предшественника женщина действительно отлично справлялась с огромным хозяйством хонского наместника.

– Я хочу видеть Таниу в своём окружении -- продолжила юная правительница -- Чтобы она занималась нашим домом и полем в Тенуке.

Занятно: моя царственная подруга так походя употребляет слово "наше" применительно к семейным владениям. Интересно, когда в ЗАГС пойдём.

– А кто здесь будет вместо неё следить за всем?
– вопрос вполне резонный. И соскальзывая со скользкой темы, предлагаю -- Может вообще тебе перебраться сюда? Скоро здесь начнутся твориться большие дела.

– Не получится -- подумав, отвечает Рами -- Дом типулу в Тенуке. Оттуда они правят Пеу. Так было и так будет. Люди по-другому не поймут.

– Ну и кого мне вместо Таниу здесь оставлять?
– повторил я вопрос.

– Пусть она сама выберет из своих помощниц. Тем более, теперь здесь меньше народу постоянно живёт: пану макаки кто в Тинсоке, кто в Талу. А хорошая управляющая хозяйством нужна. Да и твой ребёнок будет под присмотром -- последняя фраза произнесена всё так же буднично.

– И давно ты знаешь о том, что именно от меня Таниу понесла?
– как можно спокойнее спрашиваю.

– Слухи быстро разносятся -- ответила таками.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Мужчине нужна женщина -- философски заметила Рами -- Не одна, так другая. Хорошо, что твоё семя попало в Таниу, родня которой только в своей вэйской глуши что-то значит. Хуже, если бы ты заделал ребёнка дочери какого-нибудь большого человека из Тенука или Мар-Хона. Тогда, подстрекаемый родственниками, этот ребёнок мог бы стать врагом нашим с тобой сыновьям. А он так будет помощником своим братьям, если вырастить и окружить заботой.

– Ты что, меня совсем не ревнуешь к Таниу?
– обескуражено спрашиваю: ох уж эта загадочная папуасская душа -- то полгода дуется на вполне невинное сравнение с оставшейся далеко сестрой, то прагматично и цинично рассуждает о беременной от меня любовнице.

– Ревную -- вздыхает Рами -- А что делать.

– Не знаю -- брякая я -- Вытравить плод Таниу, мне отрезать причиндалы.

– Она то чем виновата -- осуждающе отвечает таками -- Куда ей деваться было, когда муж погиб, и вы пришли.

Ага, будто я насильно заставлял безутешную вдову крутить задницей передо мной и вообще подавать недвусмысленные намёки.

– А причиндалы тебе отрезать... Они мне ещё пригодятся -- с этими словами мой бесёнок приступает к действиям, которые истолковать можно лишь однозначно.

К прерванному разговору вернуться удалось только неизвестно через какое время. На этот раз нарушил молчание я сам.

– Насчёт того, что Таниу с будущим ребёнком не следует упускать из виду -- сама придумала, или кто подсказал?
– спрашиваю.

– Дядя и Ламими так говорили.

Я вспомнил вторую жену Рамикуитаки -- полноватую тётку, железной рукой управляющую хозяйством ласунгского таки и держащую семейство и окружение в страхе. Такое ощущение, что и сам правитель Ласунга побаивался свою супружницу. Верная соратница и боевая подруга.

– А если будет дочка?

– Таниу говорит, что по всем приметам сын родится.

– А ты с ней самой-то говорила, что хочешь её видеть распорядительницей хозяйства?

– Прямо нет. Только хвалила, какой здесь порядок, и что хотела бы такую же управительницу себе в Тенук. А сейчас самое время её пригласить: прежде домом и полем заведовала Наринива, жена Поте, которому запретили появляться мне на глаза после мятежа "крысоудых".

– Хорошо, тогда можешь забирать Таниу с собой -- отвечаю -- Главное, чтобы она дорогу смогла одолеть.

– Ничего, мы будем отдыхать почаще -- последние слова Рами звучат совсем сонно.

А через пару минут отрубаюсь и я.

Утро было ясным, хотя ночью, судя по лужам, шёл дождь. Надо же, как крепко спалось -- абсолютно ничего не слышал. Осторожно передвинув чуть в сторону от себя посапывающую во сне Рами, я встал. Тэми только что-то неразборчиво пробормотала, не открывая глаз. В который раз поражаюсь этой её способности -- хоть из пушки стреляй, не проснётся. Ну да ладно, пускай отдыхает: важные государственные дела подождут. В отличие от тех, которые сегодня предстоят мне.