Чтение онлайн

– Чокгьо -- сказал Ньёнгно.

– Что?

В течение следующего часа я выслушал лекцию о болезнях скота: симптомы, насколько велика вероятность смерти животного, передается ли людям, смертельна ли для них. Зараза, сгубившая тёлочку, относилась, к счастью, к не опасным для человека. В отличие от "суюнги" и "исшовами". Если первая выкашивала до четверти заболевших, на уцелевших оставляя отметины шрамов от заживших язв, то пережившие вторую исчислялись единицами.

В общем, никаких препятствий для утилизации бренных останков несчастной животины не имелось.

"Тогда я прикажу Тагору, чтобы он занялся трупом" - тагириец в ответ на эти мои слова послушно кивнул.

Столь печально начавшийся день продолжился в медеплавильной мастерской, где Тухупу отчитывался об успехах и жаловался на проблемы. К первым можно отнести то, что уже начала получаться подгонка свойств меди по отработанной в Хау-По методике -- повторным сплавлением кусков металла с разной твёрдостью. А ко вторым -- конфликты между бунса, занятых неквалифицированным трудом, и мархонцами, работающими непосредственно в медеплавильне и на шлифовке готовых изделий. Особенно напряжённой ситуация стала после недавнего мятежа. Тухупу с несколькими помощниками из числа "макак" пока что умудрялся не допускать драк и членовредительства с обеих сторон, но долго, по его словам, так продолжаться не могло. Я пообещал заведующему металлургическим производством что-нибудь придумать. Придётся, наверное, убирать южан отсюда и заменять их занятым на полях отребьем из припортовых трущоб. А гастарбайтеров, наоборот, переводить на сельхозработы.

Но это были ещё не все неприятности. Как оказалось, за последние несколько дней, пока мы гоняли по Болотному краю бунтовщиков, а потом отмечали победу, несколько человек попались на кражах продукции. Причём не "лимитчики"-бунса, а полноправные мархонские обитатели. Мне за три года, что довелось заведовать металлургией на востоке острова, с несунами сталкиваться не приходилось: ни при Ратикуитаки, ни позже, когда медеплавильня стала бизнесом братства "пану макаки" - если кому-то хотелось заполучить в собственность нож или топорик, спрашивали меня или Атакануя. И что теперь делать с расхитителями рабовладельческой собственности? Спустить им с рук -- совсем охренеют; выгнать к едрене фене из мастерской -- кто работать будет; оставить на своих местах, назначив за покушение на собственность типулу-таками десяток палочных ударов -- такой вой поднимется среди друзей и родственников наказанных, у нас ведь здесь далеко не тирания или абсолютная монархия.

На первый раз решил ограничиться переводом на десять дней в подсобные рабочие. Несмотря на то, что таскать и толочь руду да жечь уголь из местной разновидности ивняка, в общем-то, куда безопасней для здоровья, чем стоять в жаре над плавящейся медью и дышать едким дымом, наказанные вид имели понурый. Но и этого мне показалось мало, и я разразился речью о недопустимости хищения монархического имущества. Надеюсь, что страх перед демонами Закон, Правосудие, Уголовный Кодекс и Десять Лет Колонии Строгого Режима вкупе с временным понижением в должности окажет благотворное влияние на нестойкие души.

Удовлетворённый жалким видом правонарушителей, я двинулся от медеплавильни к Цитадели, как про себя именовал резиденцию таки на холме. За последние месяцы возведение укреплений неплохо продвинулось -- фактически незащищённой оставалась только северо-западная, самая крутая сторона. Моя свита топала в нескольких шагах позади.

Ладно, сегодня вроде бы с несунами разобрался. Но на будущее нужно совершить вокруг мастерских колдовской обряд попомпезней и пошумней, дабы всем отныне и навсегда стало ясно, что демоны Закон, Правосудие, Уголовный Кодекс и Десять Лет Колонии Строгого Режима твёрдо стоят на страже собственности правительницы Пеу.

На холме царило необычное для полуденного зноя оживление. Странно -- не в папуасском стиле активность в самые жаркие часы. Это полусумасшедший Сонаваралинга может таскаться по солнцепёку, а охрана вынуждена сопровождать его по служебному долгу. А рядовой и не очень рядовой туземец сиесту нарушать станет только в случае какого-то ЧП: войны, пожара или наводнения. Но пожаром не пахло, наводнения по относительно сухой погоде не предвиделось, военной угрозы тоже неоткуда ожидать. Да и творящийся внутри крепостных стен кипеш мало походил на деятельность, развиваемую в случае тревоги. Скорее уж на какое-то предвкушение праздника -- вон уже и угощение готовят.

Приглядевшись, я с удивлением обнаружил среди публики, кучкующейся вокруг помоста для коллективных мероприятий, регоев-текокцев. А в следующий момент предо мной предстал радостный Вахаку, бодро оттарабанивший, что он со своими людьми прибыл в Мар-Хон, столицу Хона, сопровождая Солнцеликую и Духами Хранимую типулу-таками Раминаганиву, которая соскучилась по своему верному Сонаваралинге-таки, пану олени братства пану макаки.

Сердце у меня ёкнуло. Можно сказать, даже в пятки ушло. Не забывая, правда, бешено колотиться в груди. Не слыша собственного голоса, я поинтересовался у здоровяка-текокца, а где же сама наша повелительница и покровительница.

– С твоей Таниу беседует -- простодушно ответил Вахаку.

– Где?!

– В её хижине -- несколько удивлённый моей непонятливостью пояснил тот. Ну, в самом деле, не на помосте же для гостей общаться слабому полу. Типулу-таками, конечно, туда пустят со свитой, но другим женщинам делать там нечего.

Я посмотрел на жилище моей наложницы: вроде бы воплей оттуда не доносится, стены ходуном не ходят, вырванные клочья волос и предметы домашнего обихода из дверного проёма не летят. Но всё равно, как-то боязно идти туда. Нет, реально: так я себя последний раз чувствовал в тот день, когда шёл в сопровождении Длинного и Ко в центр Хау-По, где Вахаку разбирался с покойником Ратикуи. Пожалуй, тогда даже легче было -- хотя бы не пялилась на меня добрая сотня народу.

Старательно изображая преданного вассала и пылкого любовника в одном флаконе, спешащего к своей госпоже и возлюбленной, я прошествовал к хижине Таниу. Публика почтенно расступалась перед Сонаваралингой. И в десяти шагах никаких признаков скандала. И у отсутствующего в туземных хижинах порога.... Слегка удивлённый, захожу внутрь. Некоторое время глаза привыкают к царящему полумраку. Хозяйка жилища лежит на циновках, высокая гостья сидит рядом, прислонившись к стенке. Моё появление прерывает беседу -- вполне дружескую.

"Рад видеть мою повелительницу" - автоматически срываются с губ слова стандартного приветствия.

"Ралинга!" - с радостным воплем Солнцеликая и Духами Хранимая виснет у меня на плечах. "Как я по тебе соскучился, Рами" - отвечаю, сжимая её в объятиях - "Не ожидал".

– Но я же по тебе тоже соскучилась - ответила таками. Теперь она опирается больше на пол хижины, но льнуть ко мне не перестаёт.

Таниу смотрит несколько грустно.

– Ты уже успела, как я погляжу, познакомиться с управительницей здешним моим хозяйством.

– А мы с ней и так знакомы -- правительница повернулась к Таниу, улыбаясь -- Её муж был регоем у моего деда.

– До встречи, Таниу, надеюсь, мы ещё с тобой поболтаем -- говорит на прощание Раминаганива, увлекая меня прочь из хижины управительницы. Куда только? Понятно стало через пару минут, когда мы оказались возле одного из обычно пустовавших строений, вокруг которого суетилась стайка женщин из числа прислужниц Солнцеликой и Духами Хранимой.

"Таками, твоё обиталище готово" - произносит тётка постарше - "Если тебе угодно, можешь отдыхать с дороги".