Чтение онлайн

– Если вохейцы перестанут плавать к Пеу, плохо будет - неожиданно подал голос Чирак-Шудай - В Тагире олово очень дорогое. И его трудно купить. Я совсем немного смог достать. И то только при помощи наших братьев, живущих в Тсонго-Шобе. А нужно в десять раз больше. В двадцать раз больше.

– В чём дело?
– я уже видел привезённую вместе с рогатым молодняком партию стратегического металла, но насколько его хватит, как-то не задумывался.

Металлург начал путано излагать, мешая вохейский и туземный языки. Шонек не выдержал и, прервав мастера, стал объяснять сам.

Всё было довольно запутанно.... Кроме наблюдавшегося после захвата палеовийцами островов Запада, бывших основными поставщиками олова, дефицита, сказывались ещё разные нюансы международных отношений. Тагира, как оказалось, была намного обширнее той "страны чёрных", что лежала на побережье напротив Пеу. На самом деле это целая империя, протянувшаяся от верховьев реки Узеш на востоке до океана на западе. В среднем течение этого самого Узеша располагается царство Узгереш, колыбель местной цивилизации.

Как это ни странно, но нынешний Узгереш, территориально совпадая отчасти с тем, древним, давшим местному миру письменность и многое другое, имеет к нему отношения гораздо меньшее, чем Тагира. Оказывается, за последние полтысячи лет в тамошних краях довольно серьёзно поменялась этническая карта: несколько волн вторжений полукочевых племён из Восточной пустыни и дикарей с северного берега Узких морей привели к тому, что потомки древних узгерешцев в большей части долины Узеша теперь в меньшинстве. В низовьях, в Таноре, преобладают пришельцы из-за моря, а на территории, именуемой и ныне по старой памяти Узгерешем, обосновались пастухи, по какому-то недоразумению присвоившие имя прежних хозяев. И только в верхнем течении великой реки, в Тагире, удержались старые обитатели - те, чьи предки строили гигантские ступенчатые пирамиды, рыли многокилометровые каналы и придумали иероглифы, выцарапываемые на глиняных табличках.

Под натиском чужаков с севера и востока тагирийцы стали переселяться из долины Узеша в южном и юго-западном направлении - в пояс горных плато, где царила "вечная весна". Близкий к субтропическому климат высокогорий походил на привычный жителям Реки. За несколько веков переселенцы поглотили не очень многочисленные племена местных "чёрных", сами изрядно потемнев кожей. На юге же они уперлись в жаркие саванны с многочисленными и воинственными скотоводами. Ну а на западе дошли до океана.

В общем и целом границы нового государства совпадали с границами зоны "вечной весны". Разве что кое-где территория Тагиры заходила в саванну. Ну и приморская низменность была включена в империю. Здесь на полосе шириной от двух до трёх тысяч "перестрелов" и длиной чуть больше десяти тысяч не одно столетие существовала своя собственная цивилизация, имевшая контакты по морю с Кабиршей и Вохе. Единого государства береговые "чёрные" создать не успели, и потому стали относительно лёгкой добычей централизованной Тагирийской империи. На завоёванных землях было образовано три провинции, управляемые назначаемыми императором наместниками - как правило, родственниками правящего дома, благо отпрысков от многочисленных жён и наложниц повелители Тагиры производили немало, и всех их нужно было куда-то пристраивать.

Сказать, что вхождение "страны чёрных" в империю проходило совсем уж гладко, было нельзя, но ужасы чужеземного завоевания были ныне в относительно далёком прошлом, а унижения и притеснения со стороны завоевателей-чужаков худо-бедно компенсировались выгодами от нахождения в большом централизованном государстве с его порядком, отсутствием войн между городами-государствами и широким рынком сбыта.

Но всю эту информацию исторического характера я слушал краем уха - так, для общего развития. Гораздо более интересным было вытекающее из лоскутного характера Тагирийской империи довольно специфическое внутреннее устройство, и следующие из него особенности внешней политики крупнейшего государства Диса.

Даже относительно компактные Укрия с Тузтом и Вохе с Кабиршей были, насколько я мог судить из рассказов Тагора, Сектанта и Шонека, далеки от привычного мне государственного устройства с едиными для всей страны законами, платящимися в бюджеты разных уровней налогами и прочим. Два первых являлись какими-то рыхлыми объединениями полуавтономных городов и сельских областей, в которых власть принадлежала либо собраниям полноправных граждан, либо местным царькам, правящим обычно опять же с оглядкой на "общественное мнение". Ну а верховные сюзерены Укрии и Тузта, "цари царей", в свою очередь вынуждены были считаться с мнением "царей" низшего уровня и тех же народных собраний. Причём и законы в каждом городе или общине действовали свои. Что вело иной раз к многолетним разбирательствам, когда дело касалось конфликтов и споров между обитателями разных областей. А случалось и так, что убийца, беглый раб или иной преступник, добираясь до соседей, счастливо избегал наказания.

В Вохе и Кабирше же в государственном устройстве деспотическая власть обожествляемых верховных правителей совершенно непостижимым образом сочетались с прямо таки феодальной вольницей местных князьков и наместников. Да, именно так и обстояло дело: теоретически вохейский Повелитель Четырёх Берегов и кабиршанский Любимый Сын Бога-Потрясателя Земной Тверди могли в отношении неугодных подчинённых творить, что заблагорассудится, и нередко эту теоретическую возможность осуществляли на практике; но это нисколько не способствовало контролю со стороны центральной власти над провинциальною верхушкой. В общем - царь был в состоянии казнить неугодных наместников хоть по отдельности, хоть всех скопом, но при этом добиться того, чтобы распоряжения из столицы выполнялись так, как угодно правящему милостью богов, было практически невозможно: это касалось как полноты взимания налогов и податей, так и сбора войск в случае войны или выполнения царских указов насчёт ограничения ростовщического процента либо запрета "сиротения", т.е. порабощения свободных крестьян.

Судя по всему, проблемы с выполнением местной верхушкой законных и разумных требований со стороны центра не у меня одного - все самодержцы и их верные сподвижники страдают практически в равной мере. Не удивительно, что тот или иной правитель не выдерживает и начинает рубить головы знати направо и налево. Тут уж скорее странно, что монархов с прозвищами "Грозный", "Ужасный", "Жестокий" и прочее не так уж и много в местной истории.

Тагирийская империя, протянувшаяся в направлении северо-восток - юго-запад на "сто тысяч перестрелов", вполне ожидаемо страдала теми же самыми болезнями. Ещё непонятно, как за несколько веков, прошедших после падения Древнего Узгереша и начала экспансии на высокогорные равнины, она вообще не развалилась на десяток отдельных государств. То есть, дважды Тагира не то едва не распадалась, не то даже успевала распасться - но каждый раз находились достаточно энергичные представители правящей династии, которым удавалось буквально чудом собрать страну в единое целое. Так что худо-бедно, империя продолжала существовать и даже расширяться. И, по крайней мере, вохейско-кабиршанский уровень централизации тагирийцы как-то ухитрялись поддерживать. Но не более того.

В итоге отдельные провинции сохраняли свои особенности в части общественных отношений, экономики, законов, а их правители не только обладали немалой свободой во внутренних делах, но и во внешней политике - вплоть до ведения военных действий без санкции тагирийского императора.

Вот и правитель провинции, название которой я воспринял как "Тубушам", что лежит в добрых пяти тысячах "перестрелов" от берега океана, устроил несколько лет назад свою персональную пограничную войну с Кабиршей. Кто прав, кто виноват, Шонек точно сказать затруднялся: вроде бы чьих-то купцов ограбили, или не только ограбили, но и казнили; а может, не купцов, а обыкновенных разбойников; а может, купцов, которые разбоем не гнушались; а может, разбойников, что вздумали сбыть хабар. Итог был один: сатрап Тубушама разорил несколько приграничных кабиршанских деревень. Подданные Любимого Сына Бога-Потрясателя Земной Тверди в ответ устроили рейд по тагирийской территории. А может, наоборот, первыми начали кабиршанцы. Короче вохейцы располагали весьма неполной и местами противоречивой информацией. Да и кого волнуют мелкие пограничные стычки за тысячи "перестрелов" от Четырёх Берегов.

Как-то само собой "маленькая победоносная война" с обеих сторон затихла, свелась к обычным мелким набегам и угону скота. Но Любимый Сын Бога-Потрясателя Земной Тверди успел между делом ввести запрет на вывоз в Тагиру олова. В империи свои месторождения были, во-первых, весьма скудные, во-вторых, в приморской "Стране чёрных" их вообще не наблюдалось. Конечно, эмбарго в бронзововековом исполнении не отличалось строгостью, дыры в местных таможнях скорее правило, чем исключение. Но проблем тагирийцам сие решение соседнего правителя доставило - особенно в комплекте с общим дефицитом стратегического металла после захвата палеовийцами "оловянных" островов на западе. И хотя приграничный инцидент, породивший запрет, давно сошёл на нет, санкции никто не отменял.

Более того - к Кабирше присоединились вохейцы и контролируемые теми мелкие царства. Я удивился - с чего это они вздумали поддержать своих исконных соперников, с которыми не раз воевали. Шонек терпеливо разъяснил: "Бессилие перед тюленеловами заставляет царей дружить друг с другом. Или, по крайней мере, забыть на время про старые обиды. Теперь Любимый Сын Бога-Потрясателя Земной Тверди и Повелитель Четырёх Берегов большие друзья. Кроме того, вохейцам самим не хватает олова, покупаемого в Кабирше. Вот они и запретили его перепродавать соседям. Только с "младшим братьями" и "почтительными сыновьями" Тишпшок-Шшивой ещё делится".