Чтение онлайн

Но ведь и на самом деле: если спокойно оценить обстановку, обнаружится, что Сумико глядела далеко вперёд. Чем больше женщин угонят урумту из диких лесов, тем заметнее сократится популяция каннибалов. И тем больше лесных самок приобщится к более высокому уровню жизни, приблизится к состоянию женщины, а не самки. Всё-таки урумту людей не едят. Всё-таки они обучаемы. Всё-таки с ними о чём-то можно договариваться.

В тот раз мы с Вуком договорились о хижинах для новых «глупцов». Возить их вдаль на обучение уже не было нужды. Отличными учителями стали бывшие «курсанты». Теперь требовались только новые хижины и новые пилы. Ибо старые быстро тупели и ломались. Как, впрочем, и было запрограммировано… Потому и делали их для всего Западного материка из обычной углеродистой стали. А не из инструментальной… Попросят ещё — дадим! Чем больше контактов с племенами по их просьбе, тем сильнее и влияние на них…

Дождливые дни я поначалу собирался использовать для ремонта строительных роботов в дельте Аки. Самое время: «Вихри» с кубиками-комнатами не придут, стройка стоит, роботы выключены… А полусферические склады-ангары уже поставлены, и работать в них удобно. Широкий причал накрыт небольшой уютной гостиницей из супердека. В ней крепко спится под шум морского прибоя. С детства мечтал почаще так спать. Да редко удавалось!

Впрочем, сейчас на море шторм, и волны так лупят галькой в стальные столбы причала, что вряд ли уснёшь под эту канонаду.

Однако от первоначальных задумок быстро пришлось отказаться.

— Падёж может начаться, — предупредила Лу-у. — В птичнике тесно. Под ливень кур не выгонишь. Я уже отдаю под нож больше петушков, чем проклёвывается.

— Буду ставить новую секцию, — пообещал я.

И вот я её ставлю. Верстак мой — в палатке, крепления там можно собрать. А остальное легко делается и под дождём. Не всё же время ливень…

От этой работы и оторвал меня зуммер радиофона.

— Тарасов слушает.

— Сандро, это Омар. Ты далеко от экрана?

— На другом краю селения.

— Беги к экрану! Включайся!

— Опять пожар? Дождь, вроде…

— Хуже. Беги!

Минут через пять на экране светилась картинка, переданная спутником: громадный чёрный разлом земной коры, уходящий извилистым ущельем вглубь материка. Явно свежий разлом — с острыми краями, упавшими и покосившимися зелёными деревьями, повисшими над бездной корнями. А со стороны моря вламывается в разлом мутная стена вспененной воды, подминая и слизывая всё, что осталось по краям ущелья.

— Сколько баллов, Омар?

— Девять! Ужасно! Теперь посмотри картинку за два часа до этого. То же самое место.

Омар привычно сдвинул первую фотографию в левый верхний угол экрана и поместил в правом нижнем углу спокойное фото, слегка размытое сеткой дождя: нетронутый цельный скалистый берег, умеренные штормовые волны в белой полосе прибоя, зелёный уютный вытянутый на юго-запад островок недалеко от берега.

На верхнем фото этого островка не было. И как раз от бывшей его «стрелки» начинался жуткий чёрный разлом, в который проваливалось море.

— Впадина бушует? — спросил я.

— Да. Но такого ещё не было.

— Примерно, где это?

— Сто семьдесят километров южнее килов. Показать по карте?

— Покажи.

— Тут наша рабочая, — пояснил Омар. — Не обращай внимания на некоторые забавы. Некогда перебеливать.

Картинки на экране исчезли, и появились знакомые очертания восточного берега Западного материка. Дельта Аки упёрлась в верхний край карты, и столбик разноцветных надписей увидел я возле неё: красная, размашистым округлым почерком Розиты: «Тарасполь»; синяя, меленьким аккуратным почерком Анюты Бахрам: «Тарасовка»; зелёная, затейливыми, почти арабскими письменами: «Тарасия» (видимо, Омар); чёрная, угловатыми, похожими на готические, буквами: «Тарасбург» (это, похоже, Вебер зашёл и отметился); коричневая, неведомой рукой: «Тарастаун»; наконец, фиолетовая, игривая, тоже неведомо чья: «Нью-Тараскон». А по морю, между материками, опять же размашистым почерком Розиты: «Средиземное море».

Действительно, забавы… Развлекаются на узле связи… Молодёжь!

Южнее «Тарасполя» была дельта реки Жог (точнее — двух рек), где жили килы. На юго-запад от них — размытая, не выходящая к морю зона с надписью «оли». И намного южнее олей — чёрная стрелка фломастером, направленная вглубь материка и перечеркнувшая крошечный островок.

— Цунами идёт? — спросил я.

— Идёт.

— До дельты Аки доберётся?

— Разве что ослабленное… — Омар вздохнул. — Всё-таки далеко! Да и идёт по касательной… Однако самое странное, Сандро, не это… Вот смотри!

Он вернул на экран прежние две фотографии, высветлил кружком почти чёрные пятнышки на верхнем снимке и дал рядом их увеличение. И я увидел разлом, проходящий посреди селения, рухнувшие шалаши по ту и по эту сторону пропасти, и тёмные точки бессмысленно суетящихся людей. Совсем как муравьи в разгромленном муравейнике… Многие шалаши там наверняка провалились в разлом. Многие люди наверняка погибли.

— Ты не знаешь это племя? — спросил Омар.

— Нет.

— А ведь они вполне могут теперь рвануть на север, — задумчиво произнёс Омар. — Больше некуда. Южнее — горы. И как раз упрутся в твоих олей и килов.

— Ясно. — Теперь вздохнул я. — Иссякнет дождь — слетаю. Нет мне покоя в этом мире…

Омар отключился, экран погас, я прихватил с верстака угловые крепления и потопал под дождём к птичнику. Приветствовали моё возвращение только петухи. Почему-то они подняли оглушительный галдёж.

Племя бежало, как стадо без пастуха. Впечатление такое, что никто им не управлял. Оно продиралось сквозь леса и металось по речным долинам вслепую, не ведая, что впереди. Сохранялось лишь общее направление — противоположное полуденному солнцу. Так идут по маршруту, проложенному не человеком, а мифом.

Объятое страхом, племя текло на север и, как точно предсказал Омар, должно было упереться во владения рыбацких племён оли и килов.

Возможно, за историю бегущего племени это было не первое землетрясение, и страх перед ним глубоко въелся в людей. Нур-Нур предрекал исход туземцев из той южной зоны, где земля часто колышется под ногами.

Вместе взятых, оседлых рыбаков оли и килов было немного меньше, чем беглецов. Рыбаки, понятно, лучше организованы, и защищать им предстояло свои дома. Так что, если объединятся, пришельцев могут и прогнать.

Но не исключено, объединиться они не успеют. Или не захотят, поскольку нередко ссорились из-за рыбных угодий. И тогда обезумевшая полутысячная толпа промчится по их селениям, сея разрушение и смерть. Просто растопчет поодиночке.

В любом случае сотни людей погибнут.

Допустить этого я никак не мог!

Два дня летал я к бегущему племени, кружил над ним и ломал голову над тем, как отклонить его путь.

Если бы оно шло ночью, всё было бы просто, хватило бы ракет и мегафона.