Чтение онлайн

Тётя не подозревала о приезде Юльки и не ждала её. На дверях дома висел большой замок — тот самый, которым тётя запирала квартиру и три года назад. Ключ она тогда клала под колоду над дверью. «Вот удивится, когда придёт!» — подумала Юлька и, привстав на цыпочки, пошарила рукой на колоде.

Ключа не было. «Не могла положить!» — раздражённо подумала Юлька, словно тётя должна была догадаться о её приезде. Юлька даже пожалела, что приехала в Хмелёво. И что ей взбрело в голову? Решила доказать ребятам, что она без них обойдётся. Удовольствие торчать тут перед закрытым домом…

Крыльцо у тётиного дома было высокое, да и дом стоял на взгорочке, так что Юлька видела всё село. Пруд и дугою изогнувшуюся по берегу пруда улицу с кирпичными и деревянными домиками, и дымки над трубами, и там, за домами, — неоглядные белые поля. Впрочем, теперь они казались не белыми, а чуть голубоватыми.

До больницы было каких-нибудь двести шагов, но не идти же туда с рюкзаком и с лыжами. Юлька огляделась, соображая, куда бы припрятать своё имущество. Разве в огород? Она сбежала с крыльца, отворила кое-как сбитую из штакетника калитку. В огороде был старый сарайчик, в котором тётя хранила дрова и уголь. На этот раз Юльке повезло — сарайчик оказался не заперт.

Юлька никогда ещё не бывала в больнице, и тихое розовое здание с плотными белыми занавесями на окнах внушало ей странное чувство робости. Летом тут по двору бродили больные в серых халатах, сидели на скамейках перед цветочной клумбой и разговаривали слабыми голосами. Теперь двор был завален снегом, и только аккуратно разметённая тропинка вела от калитки к больничному корпусу. Юлька осторожно, словно боясь кому-то помешать, прошла по этой тропинке и потянула за ручку обитую войлоком дверь.

В большой комнате, куда попала Юлька, никого не оказалось. Две белые скамейки стояли справа у стены. Крашеный пол блестел, будто его только что покрыли лаком. Прямо была дверь. И налево тоже. Эта, которая налево, оказалась ближе, и Юлька отворила её. Дверь при этом скрипнула, и человек в белом халате, сидевший в глубине комнаты за столом и что-то писавший, поднял голову.

— Входите, — сказал он.

Юлька вошла.

В просторном и светлом кабинете только пол был желтовато-коричневого цвета, а всё остальное — белое: стены, кушетка, занавески, докторский халат и даже стол, за которым он сидел на белом стуле.

— Кто? — спросил доктор. — Мама? Отец?

— Тётя, — сказала Юлька, не слишком вникнув в суть вопроса.

У доктора были густые волнистые волосы, зачёсанные кверху, бледное лицо и большие карие глаза. «Какой красивый», — подумала Юлька.

— Что с тётей? — отрывисто и строго спросил доктор.

— Я не знаю, — сказала Юлька. — Вот приехала, а у неё замок.

Доктор недоумённо потёр пальцами над чёрными, сросшимися на переносье бровями.

— Ваша тётя лежит в больнице?

— Не лежит, а работает, — уточнила Юлька.

— Как фамилия?

— Переверзева Анна Николаевна.

— Анна Николаевна… Сейчас я её приглашу, вы подождите…

Доктор встал. Он оказался худым и высоким — на целую голову выше Юльки.

— Когда я в прошлый раз приезжала, вас тут не было, — сказала Юлька, несколько осмелев.

— Да, я недавно…

Он пересёк кабинет и вышел — не через ту дверь, возле которой стояла Юлька, а через другую, ведущую в коридор.

— Анна Николаевна! — услышала Юлька его голос. — К вам гости…

И тут же впереди доктора в кабинет вбежала полная неуклюжая тётя в белом халате и с расплывшимся в улыбке круглым лицом.

— Юлечка! — восторженно крикнула она и кинулась обнимать племянницу. — Вспомнила! Приехала!.. Вот радость-то! Ну, идём, идём, я тебя провожу домой.

Юлька не ожидала, что тётя так обрадуется ей. Она вообще не думала о тёте, когда ехала в Хмелёво. Но Анна Николаевна была уверена, что Юлька приехала ради неё.

— И как же ты решилась приехать? Как же ты обо мне вспомнила?

— Да вот, — сказала Юлька, шагая рядом с тётей по дороге между высокими снежными отвалами, — приехала. У нас в школе есть кабинет боевой славы. Мы разыскиваем героев Великой Отечественной войны, фотографии их, расспрашиваем о подвигах. В Дубовске много бывших фронтовиков… А перед каникулами Марк говорит: давайте поедем в сёла. А Олег узнал и предложил на лыжах.

— Ребята из вашего класса, что ли?

— Да. Марк со мной учится. А Олег — преподаватель.

— Как же ты его так запросто, Олегом-то?

— Да он молодой, — сказала Юлька. — В глаза, конечно, величаем… Но я не захотела с ними идти на лыжах. Думаю: поеду лучше к тёте. В Хмелёве хватит места на лыжах покататься.

— Ещё бы! — гордо проговорила Анна Николаевна. — Вон они, поля-то… А хочешь — в лесу катайся. Да наше Хмелёво…

— Конечно, — перебила Юлька. — И герои войны у вас, наверное, есть.

— Чтобы со звёздочкой — таких нету. А с орденами — много. И Петренко, и у Кукушкина вся грудь в орденах да медалях, как в праздник нацепит — так аж позванивают, и Васин награждённый. Твоего боевого кабинета не хватит, если всех наших фронтовиков туда собрать. Отец-то с матерью как живут? — спросила тётя, уже поднявшись на крыльцо и открывая замок.

— Хорошо, — сказала Юлька. — А как вы?

— Ты мне «вы» не говори. Я тебе родня. Учителя по имени зовёшь, тётку по отчеству готова величать… Что это придумала?

— Ладно, тётя, — снисходительно улыбнулась Юлька. — Ты не шуми.

— А вот шуметь буду, — возразила тётка. — Всю жизнь шумлю, теперь уж не отучишь.

В домике у тётки было очень тепло и чисто. В просторной кухне Юлька увидала побелённую плиту, стол, накрытый голубой клеёнкой, шкафчик на стене. Две крашеные табуретки стояли у стола. Тут же, у дверей, была вешалка. Всё было так, как тогда, три года назад…

— Раздевайся, — сказала тётя. — Грейся да хозяйничай. Мне обратно на работу надо.

— Строгий у вас доктор? — спросила Юлька.

— Порядок любит, — уклончиво заметила тётя. — Мария Захаровна тоже, бывало… Ты помнишь Марию Захаровну?

— Помню.

— Она ведь…

— Я знаю. Ты писала папе.

— Андрей Ильич приехал — она ещё жива была. Помогала ему… Молодой, трудно. Вот тут, в шкафчике, — хлеб, молоко, сало. Ты поешь, Юля. Вечером щей наварим, каши гречневой. А то картошки напечём. Любишь печёную картошку?