Чтение онлайн

Любовницы — это тема, на которую иногда говорит Даффи, но меня она никогда так не интересовала, как ее. Если только дело не касается убийства или яда, как в случае мадам де Бренвилье и шевалье де Сент-Круа, [41] я и яйца выеденного не дам за то, чем люди занимаются в свободное время.

— Иногда я и сама прогуливаюсь в темноте, — рассказывала мисс Танти. — Пусть даже некоторые говорят, что ночной воздух вреден для голоса. Надо просто идти, закрыв рот и спокойно дыша через нос.

Я содрогнулась при одной мысли о том, как мисс Танти плывет по деревне во мраке, закрыв рот и спокойно дыша через нос.

Неудивительно, что люди говорят, будто видели привидение!

Эти таинственные огни людей из противовоздушной обороны и пожарных, плававшие на церковном кладбище во время войны, вероятно, просто отблески луны в гигантских линзах мисс Танти.

Или это что-то более зловещее?

— Мне пора идти, — сказала я. — Не надо меня провожать. Рада видеть, что вы в порядке, мисс Танти.

Этот бесстыжий подхалимаж напоминал игру на сцене после того, как места в шатре опустели. Но мое кажущееся великодушие оставит лазейку для дальнейших расспросов, если они понадобятся.

— Подумай о том, что я сказала! — крикнула мне вслед мисс Танти, когда я была уже в дверях. — Если мы трое соединим наши умы, то можем стать силой, с которой будут считаться.

Я уклончиво улыбнулась в ответ и двинулась вниз по лестнице мимо музыкальной портретной галереи. На секунду притормозила, чтобы еще раз взглянуть на кислого, как уксус, джентльмена, вручающего мисс Танти музыкальный приз. Где-то я уже видела это лицо, но ни за какие коврижки не могла припомнить, где именно.

Исключительно ради удовольствия я перепрыгнула последние три ступеньки и с грохотом приземлилась в прихожей.

— Джеронимо! — завопила я. Это боевой клич, прославленный американскими парашютными войсками, во всяком случае, так мне сказал Карл Пендрака.

Справа от меня в гостиной человек, стоявший у стола мисс Танти, выпрямился от неожиданности и резко обернулся. Он копался в ее бумагах.

Это был Адам Сауэрби.

Он рассматривал меня лишь долю секунды до того, как по его лицу начала расползаться широкая усмешка.

— Клянусь Иовом! — сказал он. — Застигнут в процессе. Ты меня изрядно напугала.

— Вы частный детектив, — заявила я.

— Что ж, — ответил он, — должен признаться, что некоторые аспекты моей деятельности касаются не только левкоев.

— Вы частный детектив, — повторила я, не собираясь говорить околичностями, или как бишь там это называется. Надо спросить Даффи.

— Да. Раз уж ты так говоришь, то да.

— Я думала об этом. Это напечатано на вашей визитке: исследования.

— Очень проницательно с твоей стороны.

— Пожалуйста, не нужно снисходительности, мистер Сауэрби. Я не ребенок. Ну, на самом деле, строго говоря и в глазах закона, предполагаю, я ребенок, но тем не менее ненавижу, когда со мной так обращаются.

— Я брошусь ниц перед тобой и буду проливать горячие слезы на ковер, — с ухмылкой сказал он, размахивая руками, как сумасшедший.

Я промаршировала к выходу.

— Флавия, погоди.

Я остановилась.

— Извини. Трудно перестать валять дурака за одну минуту. Это все равно как съехать на мотоцикле с дороги в поле: нужно несколько ярдов, чтобы остановиться.

— Может быть, нам лучше выйти наружу, — сказала я, — пока мисс Танти не спустилась и не обнаружила, как вы копаетесь в ее вещах?

— Боже мой! — воскликнул он. — Ты хочешь сказать, она дома?

— Наверху, — ответила я, указав подбородком.

— Тогда exeunt omnes, [42] — прошептал он, прижимая длинный палец к губам, и зашагал к дверям, преувеличенно высоко поднимая ноги, словно замаскированный взломщик в пантомиме.

— Вы и правда глупы, — сказала ему я. — Лучше бы вам прекратить это дело.

Мы стояли на берегу реки в конце Кейтер-стрит, подальше от ушей мисс Танти. Дошли туда мы в полном молчании.

Теперь единственными звуками были шум текущей реки и приглушенное кряканье парочки уток, плавающих кругами по течению.

— Извини, — повторил он. — От старых привычек не так легко отделаться.

— Это часть вашего прикрытия? — спросила я. — Валять дурака?

Я слышала, как термин «прикрытие» использовался в детективных передачах Филипа Оделла на «Би-би-си». В «Деле любопытной королевы», если я правильно припоминаю. Это означает притворяться кем-то другим. Кем-то, кем ты не являешься.

Крайне редко мне подворачивалась возможность использовать этот прием самой, поскольку почти все в Бишоп-Лейси прекрасно знали Флавию де Люс. Только когда я оказывалась на безопасном расстоянии от дома, я могла надеть маску другого человека.

— Пожалуй, да, — сказал Адам, покрутив себя за нос. — Вот. Я это выключил. Теперь я снова я.

Его ухмылка исчезла, и я ему поверила.

— Мисс Танти считает, что мы должны объединить усилия, — сказала я. — Сформировать что-то вроде детективного клуба.

— Делиться информацией? — уточнил Адам.

— Да, полагаю, она хочет именно этого.

— Я не был в курсе ее расследовательских устремлений, — сказал он. — Хотя, вероятно, следовало бы. И это значит, конечно, что ее вчерашнее отвратительное представление в церкви было чистой воды притворством. Равно и как широко разрекламированный нервный срыв сегодня утром. Ты очень ловко разгадала ее маневр, молодец.

— Я тут ни при чем. Она сама созналась.

— Но почему? Это же бессмысленно. Зачем предпринимать столько усилий, чтобы потом проболтаться, причем по собственной инициативе?

Сейчас он разговаривал со мной, как со взрослой, и надо сказать, мне это пришлось по вкусу.

— Может быть только одна причина, — сказала я, делая ему ответную любезность. — Она хочет сделать меня своим союзником.

Адам на миг прикрыл глаза и затем произнес:

— Думаю, скорее всего, ты права. Готова вступить в игру?

До этого момента мое согласие обычно подтверждалось кивком, но не в этот раз.

— Да, — сказала я.

— Хорошо, — ответил он. — Я тоже.

Он протянул руку, и я просто пожала ее, чтобы не говорил лишних слов.