Чтение онлайн

Гандхарвы за спиной начали играть, а я – танцевать.

Я кружилась, стан изгибался. Звенели украшения, разлетались волосы, из-под развевающейся юбки мелькали ступни. Придавленная тяжелым ожерельем грудь мерно колыхалась, а вокруг меня сыпались выпавшие из волос цветы, окутывая сладким дурманящим ароматом.

Тогда я и заметила его – он стоял в стороне от всех, подперев плечом гладкий ствол дерева.

Возможно, стоял там уже давно, и я прошла мимо, не заметив. Потому что он задумчиво смотрел на меня и крутил в руках цветок. Такой же, какими я украсила себя.

На нем не осталось ни одного шрама, а тело уже не было таким иссушенным, как запомнила я. Длинные волосы спускались ниже поблескивающей груди, а за спиной виднелся лук и колчан.

Опасаясь выдать себя, я продолжала танец, но старалась украдкой посматривать на Торила. Его лицо было бесстрастно, словно он меня не узнал.

Внутри больно кольнуло, когда к нему подошла Мохана, погладила по груди, отводя волосы, и прижалась всем телом. Сестра потерлась о него, потом взяла за руку и потянула к густой заросли кустов, а у меня уже готовы были хлынуть слезы.

Но Торил мягко отстранил ее руки и покачал головой. Оставаясь неподвижным, он продолжал наблюдать за моим танцем.

– В этот раз слухи не соврали, – сказал Брахма, когда музыка закончилась. – В танце тебе нет равных. А теперь можешь вернуться к сестрам. Он отпил из кубка сому и повернулся к другим Богам.

Поклонившись, я полетела подальше от глаз Индры, в густую рощу, и заметила, что Торил, оттолкнувшись от дерева, последовал за мной.

То ли возымело действие занятие танцами, то ли Вика освоилась, но взрослые стали намного реже жаловаться на ее непоседливость. Живая и общительная, она обзавелась кучей друзей и теперь спешила поскорее с ними увидеться. Мальчик, в самом начале стукнувший по голове машинкой, превратился в самого главного защитника и нередко брал на себя вину за очередные проказы. Ревностно следил, чтобы за столом она сидела рядом с ним, спать ложилась рядом с ним и на прогулке тоже была рядом. Стоило же кому-то из мальчишек занять его место, как сразу же набрасывался с кулаками.

В это время я оставляла Вику одну и позволяла ей самой, пока еще неосознанно, использовать женские уловки. Ее притягательность для противоположного пола и радовала меня, и настораживала. С одной стороны, значительно повышало шансы привлечь внимание возлюбленного, кем бы он сейчас ни был, а с другой… она могла увлечься кем-то другим.

Еще больше, чем играть с друзьями, Вика любила проводить время с отцом, в те недолгие периоды, когда он появлялся дома. Если он приходил совсем уставший, и не мог уже никуда идти, то Вика сворачивалась клубочком у него на коленях и превращалась в пай-девочку. Когда же он, что бывало чаще, приняв душ, подшучивая над их медлительностью, звал дочерей гулять, девочки с веселым визгом висли у отца на шее, не замечая, как его лицо покрывает меловая бледность.

Когда была плохая погода, они шли в кино или цирк, а мама с бабушкой в это время затевали стряпню, и по возвращении домой девочек ждала выпечка, благоухающая сдобой, ароматом ванили и сливками.

Летом же, неизменно ходили в парк аттракционов. Больше всего сестры любили вращающиеся на безумной скорости карусели. Их визг, смешанный с восторженным смехом, слышали, наверное, все посетили парка.

Или шли на лодочную станцию и катались на яликах. Обязанностью Иры при этом было следить, чтобы вертлявая сестренка не кувыркнулась в разбегающиеся за лодкой волны, пока отец сидит на веслах. Они же не знали, что я тоже слежу за непоседой и ни за что не позволю ей навредить себе.

Все закончилось внезапно. Отец как обычно ушел на работу и больше не вернулся. Вместо него дома раздался телефонный звонок, после которого мама, пошатнувшись, упала.

Бабушка вытолкала внучек в их комнату и закрыла дверь, но ничто не мешало притихшим девочкам слушать.

– Дочка, что случилось, вставай, – причитала она.

Потом воцарившуюся тишину разрезал дверной звонок и резко запахло лекарствами.

«Сердечный приступ», – услышали мы незнакомые голоса. – «Прямо над операционным столом. Мгновенно».

И сухие рыдания бабушки.

Мама стала словно тень. Всем занималась бабушка – отводила в сад, проверяла у Ирины уроки.

А потом был дождь, наваленная горкой мокрая земля около глубокой ямы и люди в черном. Мама, бабушка и Ира плакали, Вика с сухими глазами смотрела на беловолосого мужчину с пронзительно синим взглядом. Он стоял в стороне ото всех и наблюдал, как деревянный прямоугольный ящик медленно опускают в черноту ямы.

– Так надо, Виджая, – сказал он. – Она должна была погибнуть в автокатастрофе, – Индра кивнул, на бледную заплаканную маму. – Но он отнял ее у меня. Практически оживил. Сейчас будет смотреть, как мучаются его любимые дочери. Иначе мне тебя не заполучить

– Это ты виновата! – тишину, нарушаемую лишь шорохом дождя и отдельными всхлипами, разорвал пронзительный визг.

– Вика, девочка моя, что случилось? – бабушка обняла нас и прижала к себе, но Вика продолжала кричать и извиваться, стараясь вырваться.

– Она! Это она во всем виновата! Я ненавижу ее!

Бабушка вытряхнула из пузырька два желтых приторно пахнущих кружочка и заставила внучку проглотить.

– Ненавижу ее. Ненавижу, – захлебываясь рыданиями, продолжала твердить Вика.

Я не знала, к кому она обращается, ко мне или маме, но после этого Вика отгородилась от обеих.

***

Торил нагнал меня, когда мы достаточно далеко отошли от празднества.

– Наконец-то я тебя нашел, – горячие пальцы сомкнулись на запястье, и меня потянули.

Развернувшись, я упала на широкую грудь. Сердце пело, и было так легко, что я невольно взлетела.

– Куда? – вернул он меня на землю и прижал к себе. – Теперь уже ты от меня так просто не сбежишь.

– Тебя так долго не было. Я очень скучала. Я не могла спуститься на землю. Индра меня наказал.

Я льнула к нему, как лиана, желая оплести и уже никогда не отпускать. Он же, зарывшись пальцами в мои волосы, сначала рассматривал лицо, потом коснулся губами щек и, уже не сдерживаясь, покрывал поцелуями лоб, глаза.

– Никогда больше не оставляй меня, – ненадолго отстранившись, прошептал он, и время превратилось в вечность, пока длился наш поцелуй.

– Никогда, – ответила я, тая в его руках.

Нега разливалась по телу и щекотала, как мелкие брызги покалывают кожу.

Поцелуи пьянили, ласки будили спящий внутри меня свет, и он разгорался все ярче, пока не ослепил нас обоих.