Чтение онлайн

— Спасаетесь водой? — он взял свою чашку. — По-моему, день располагает к чему-то покрепче. В смысле, к кофеину.

Он отпил. Его ореховые глаза смотрели на меня поверх края чашки, и мне показалось, что я уловила аромат фундука.

— Кофеин — плохой союзник в борьбе со стрессом, — машинально ответила я, открывая холодильник.

— Правда? — он усмехнулся. — А я думал, он наш главный инструмент. Сразу после Фрейда и удобного кресла.

Я невольно улыбнулась. Совсем слабо.

— Вы быстро осваиваетесь.

— Я стараюсь, — он прислонился к столешнице, принимая позу, которая выглядела расслабленной, но полностью контролировала пространство между нами. — Хотя, должен признать, атмосфера здесь… стерильная. В Мюнхене у нас в ординаторской был бардак, старые диваны и вечные споры. Здесь, — он обвел рукой комнату, — даже фикус растет идеально ровно.

— Этого требует Ирина Викторовна. Порядок в пространстве — порядок в голове.

— Порядок в голове, — он медленно повторил, и улыбка на его губах стала тоньше, а взгляд — острее. — А у вас с этим, кажется, полный порядок. Вы — местная легенда, я слышал. Доктор Вероника Андреевна, которая берется за то, от чего другие отказываются.

Лесть. Самый дешевый прием.

— Я просто делаю свою работу.

— Да? — он сделал еще глоток. — Тогда вы делаете ее слишком хорошо.

Я напряглась.

— Что вы имеете в виду?

Марк поставил чашку и посмотрел на меня в упор. Улыбка исчезла. На мгновение я увидела того самого «оценивающего» специалиста с планерки. Он сократил дистанцию на один шаг. Недостаточно, чтобы я ощутила неловкость, но достаточно, чтобы маска беззаботности спала с моего лица.

— Я имею в виду, — его голос стал тише, опустившись почти до интимного шепота, — что у вас под глазами тени, которые не скрыть никаким консилером. И ваши руки в полном порядке, — он кивнул на мои неподвижно сцепленные пальцы, — но вы сжимаете их так крепко, что костяшки побелели.

Я рефлекторно разжала ладони, проклиная собственную неосмотрительность. А этот Марк оказался намного более наблюдательным, что другие мои коллеги.

— Простите мой профессиональный цинизм, — мягко продолжил он, — но я вижу человека, который не спал. Причем не просто «не спал», а… очень плохо провел ночь.

Холод — тот самый, из подвала — пробежал у меня по спине от нехорошего предчувствия.

— Тяжелая ночь? — спросил он.

Я заставила себя посмотреть прямо Марку в глаза. Я должна была вернуть контроль над диалогом.

— Можно и так сказать, — усталая усмешка коснулась моих губ. — Засиделась за статьей для одного научного журнала. Скучная академическая рутина, знаете ли. Дедлайны.

Я отвернулась, беря пластиковый стаканчик для воды и чувствуя его пронзительный взгляд на своем затылке.

— Статья. Ну конечно, — в его голосе прозвучала игривость. Он снова улыбался, когда я обернулась. — Звучит… мучительно. Академическая рутина — худший враг живого ума.

Марк подошел еще ближе, снова сокращая дистанцию, и оперся о кулер рядом со мной.

— Вам срочно нужна реабилитация, Вероника. И это, — он кивнул на стаканчик в моей руке, — вам точно не поможет. И даже это, — он указал на кофемашину, — не спасет. Это просто топливо, а вам нужно удовольствие.

Я вскинула бровь, хотя сама едва не подавилась воздухом от негодования.

— И что вы предлагаете в качестве терапии, доктор Вольский?

— Я предлагаю худший кофе в городе, — его темные глаза смеялись. — Но, возможно, в лучшей компании. Есть тут одна кофейня за углом, «Алхимия». У них отвратительный эспрессо, зато божественные фисташковые круассаны. Они как-то компенсируют друг друга.

Я была сбита с толку. Это не входило ни в один протокол.

— Я… на работе, — нашлась я.

— Не сейчас, разумеется, — он рассмеялся, делая шаг назад, возвращая мне столь необходимое пространство. — Я вижу, вам нужно еще дожить до вечера. Но, скажем, сегодня после работы? Или завтра? Я угощаю. Врачебная солидарность. Мы должны спасать друг друга от… — он сделал паузу, и его улыбка стала шире, — … скучных статей.

Он снова это сделал. Принял мою ложь и тут же показал, что видит ее насквозь, но завернул это во флирт.

— Я подумаю, — выдала я самый нейтральный ответ из всех.

— Отлично, — кивнул он, словно я уже согласилась. — Хорошего дня, Вероника. Постарайтесь не слишком увлекаться наукой сегодня ночью.

Он ушел, оставив меня одну в тихой комнате. Я посмотрела на стаканчик с водой в своей руке, а потом — на кофемашину.

Со мной остался лишь аромат его дорогого парфюма и легкая дрожь в пальцах, которая не имела ничего общего с ночным лесом.

Я не знаю, почему согласилась.

Возможно, это было истощение. Возможно, любопытство. Или, что было страшнее всего, простое отчаянное желание, чтобы хоть кто-то посмотрел на меня и увидел не доктора Веронику, а просто женщину.

Мы пересеклись у выхода ровно в шесть. Марк ждал меня. На нем было легкое пальто, небрежно накинутое поверх свитера.

— А я уж думал, статьи победили, — улыбнулся он.

— Я решила, что они подождут, — сухо ответила я.

Кофейня «Алхимия» была полной противоположностью «Гелиоса». Тесная, шумная, пахнущая не лимонным воском, а жженым кофе, кардамоном и горячей выпечкой. За стойкой бариста с татуировками на руках почти кричал, принимая заказ. Стены были из грубого кирпича, свет — теплый и тусклый.

Здесь не было контроля, но была жизнь. И мне стало жутко неуютно.

— Два эспрессо и… — он посмотрел на меня вопросительно. — … И два фисташковых круассана, — закончил он, не дожидаясь ответа. А затем добавил уже мне — Поверьте.

Мы сели за крошечный столик у окна, на который я поставила сумку как барьер между нами.

— Итак, — он поставил передо мной чашку. — Пробуйте. Худший кофе в вашей жизни.

Я сделала глоток и поморщилась. Марк был прав. Кофе оказался кислым и водянистым.

— Ужасно, — констатировала я.

— Точно, — он рассмеялся, и этот смех был первым по-настоящему искренним звуком, что я от него слышала. — А теперь круассан.

Я откусила. Идеально. Хрустящий, маслянистый, с тягучей фисташковой пастой. Баланс восстановлен.

— Ладно, — признала я. — Вы разбираетесь в… компенсаторных механизмах.

— Это моя специальность, — он откинулся на стуле, его поза была открытой, расслабленной. Но внимательные глаза не отрывались от моего лица. — Как и ваша. Я читал вашу статью о работе с ПТСР у жертв насилия. Ту, что была в «Вестнике психиатрии». Вы жестко пишете. Никакой воды. Мне понравилось.