Чтение онлайн

Олдридж смотрел на Тима и вспоминал, как несколькими годами раньше то же самое повторяла ему тетушка. Он был очень впечатлительным. Слишком наблюдательным. Слишком холодным. Слишком замкнутым. Слишком странным. От тети Гейл было чертовски иронично это слышать, но от Тима — этим ударом выбило всю способность Олдриджа формулировать слова. Он так и стоял молча и смотрел на Тима, скорее шокировано, чем заинтересовано или восхищенно.

— Ты как чертов кот, Ол. Только и делаешь, что сидишь и осуждающе на меня пялишься. Я, блять, повсюду чувствую твой взгляд, и меня это бесит. Ты смотришь, и смотришь, и смотришь на меня, а когда я прикасаюсь к тебе неожиданно, ты ведешь себя так, будто я какой-то насильник. Уж прости, мать твою, что я хочу большего. Или меньшего. Я даже сам не знаю. Просто не... — Тим отвел взгляд.

— Что? — Олдридж спросил хрипло, подобрав единственное слово, пускай уже знал ответ на вопрос.

Тим расправил плечи и уставился Олдриджу в глаза.

— Не с тобой.

И после этого, говорить было не о чем.

Олдридж стал тренироваться, когда отношения с Тимом начали портиться, и таким образом выплескивал разочарование. Когда в детстве Олдриджу хотелось всех убить, то одним из способов, который помогал, был вымотать себя физически. Он ходил гулять, как было с тетей Гейл, и гонял на велике. Олдридж нашел способы использовать кабинет в башне. Он начал приседать, поднимая при этом учебники. Он начал с анатомических раскрасок, затем перешел на «Анатомию» Грея, а потом и к «Молекулярной биологии клетки» Альбертса. Олдридж тренировался с книгой Везалия «О строении человеческого тела», но не был готов к тяжелой массе тома и побоялся уронить его или сломать себе позвоночник.

Олдридж сделал сотню приседаний в своей темной башне, пока смотрел в окно на НП, обходившего квартиру и выключал везде свет. На нем не было ничего, кроме шортов, низко сидящих на бедрах и открывающих Олдриджу такой идеальный вид, что его можно было использовать в качестве наглядного пособия на занятиях по анатомии. Можно даже сказать, что НП не выглядел бы неуместно среди великолепных рисунков «Строения человеческого тела».

Пройдясь по комнате, НП устроился за небольшим столом и закопался в ноутбук и несколько толстых учебников. Книги были слишком далеко, чтобы точно разглядеть названия, и Олдриджу стало интересно, какие предметы изучал НП. Олдридж некоторое время раздумывал над этим, а потом встряхнулся. Его ждала работа, которую нельзя было откладывать, какой бы тошнотворной она не была.

Олдридж вздохнул и безмолвно попрощался с НП, зашторил единственное окно в башне, затем включил свет. Обезопасив самого себя от слежки, Олдридж загрузил компьютер и начал выставлять оценки, затем разослал по электронной почте письма всем студентам, кто получил неудовлетворительно, настоятельно рекомендуя тем записаться к нему в учебное время на консультацию. 

Пятница, 15 ноября.

Крошечный кабинет на кафедре.

Эванстон, Иллинойс.

Олдридж зарылся в кучу нудных работ и ждал, когда появится на консультацию последний ученик. Услышав звук открываемой двери, Олдридж, не поднимая глаз, просто сказал:

— Присаживайтесь, мистер Руис.

— Моя фамилия Кордеро-Руис, — поправил студент. — А не Руис. Но и Мигеля будет достаточно, — он тихо сел и не ерзал.

Олдридж глянул на экран компьютера. «Мигель Кордеро-Руис. Второкурсник». Судя по возрасту, он был староват для второкурсника — ему было двадцать три. Его оценки начинались с довольно неплохих, но затем в течение семестра скатились до «двойки с минусом» на последнем зачете. Если он останется на своем теперешнем уровне, то вероятность того, что Мигель вылетит с курса, довольно велика. Но если он подтянется до предыдущего уровня, то вполне может заработать «три» или даже «четыре». Положение студента было в принципе поправимо, и Олдридж надеялся, что при надлежащем стимуле, тот подтянет свои отметки.

— Итак, Мигель. Вероятно, вы уже просмотрели оценки за семестр и понимаете, почему я настаивал на нашей сегодняшней встрече. Вы начали довольно сильно, но в последнее время успеваемость несколько снизилась. Надеюсь, мы с вами сможем разобраться, что потребуется для возвращения на прежний уровень.

Затем Олдридж поднял взгляд, прилепив на лицо приятную улыбку, призывающую успокоить студента. Но когда внимательней рассмотрел парня, профессиональная улыбка сползла с лица, и на ее место пришло безразличное выражение.

Это был НП. НП сидел в его кабинете с вежливой заинтересованностью на лице. Он спокойно встретился с взглядом Олдриджа.

— Конечно, сэр.

Олдридж откашлялся. Он почувствовал, как вспотели ладони и подмышки. Он подготовил речь, но сейчас она просто испарилась из головы.

«Я видел и «разложил по полочкам» в своей голове все твои мышцы в мельчайших подробностях. Я знаю размер и форму твоего члена, упругость задницы, где у тебя есть волосы, а где — нет. Я отслеживал глазами очертания прямых мышц живота, паховых связок и линии вниз по спине от трапециевидных мышц до пяточных сухожилий.

Теперь я знаю твое имя.

Я так облажался». 

Пятница, 15 ноября.

Кабинет доктора Кончиловски.

Эванстон, Иллинойс.

Мигель встретился взглядом с профессором Кончиловски и заметил в его глазах узнавание, затем шок, а потом заранее рассчитанное безразличие. Профессор знал кто он, но не знал его имени. Профессор знал его только в лицо, что казалось маловероятным, поскольку Мигель предпочитал садиться в конце аудитории, а на занятия ходили сотни студентов.

Только если — если возможно — Дев с самого начала был прав.

— Чем я могу вам помочь? — Профессор кашлянул, испытывая неловкость. — С домашней работой? Именно поэтому у вас возникли трудности?

«Почему же, нет. Вы моя проблема, сэр. Трудно запоминать названия сухожилий, когда я только и вижу перед собой вас, ваши красивые волосы похожие на шелк, и — черт, ваши глаза серые, а не голубые — ваши костюмы и эти дурацкие бабочки, которые я хочу развязать зубами».

— Вы старше большинства моих второкурсников. У вас возникли проблемы с совмещением работы и учебного плана?

— Нет, сэр.

«Проблемы у меня возникли с совмещением мастурбации перед окном, в надежде, что вы смотрите, и учебой. Трудно делать два дела одновременно, а мы еще даже не добрались до репродуктивной системы».

— Я ушел в армию сразу после школы. Мои родители в то время платили за обучение двух старших сестер и меня бы просто не потянули. У меня есть младшие брат и сестра — близнецы — они тоже учатся здесь. Но я пошел в армию вместо колледжа, сэкономил деньги и получил льготы для военнослужащих. И еще позволил родителям немного передохнуть от всей этой образовательной ситуации. К тому же, я понятия не имел, кем хотел стать.

Док невольно заинтересовался.

— И вы определились?

— Да. Я хотел бы стать рентгенологом. В армейском госпитале я работал лаборантом-рентгенологом, и мне понравилось. Но сейчас мне нужно образование, понимаете?

— Естественно. Что ж, похоже, вы понимаете, о чем говорите. В чем же тогда сложность? Или, возможно, есть какие-то личные обстоятельства?

— Нет, вовсе нет, — медленно ответил Мигель. — Я... — он замолчал, уставился на мужчину, который преобладал в его фантазиях с августа, и передумал. Mam'a всегда говорила, что нет смысла врать, если истина так же очевидна, как и нос на лице. — Возможно, немного. Глупо — очень глупо — но я это, эм... влюбился и только и думаю об этом. Простите. Я умею лучше. Я могу лучше. Работать на ваших занятиях, в смысле.