Чтение онлайн

Автор сурово осуждает расовую дискриминацию в отношении корейского населения, но уверяет, будто английские солдаты — по крайней мере те, кого он «лично знал, — не были пропитаны этими фантастическими и омерзительными идеями». Здесь Танстолл противоречит самому себе. Идеи расового превосходства насаждаются не только в американской, но и в английской армии. Недаром сам Танстолл пишет о том, что английские солдаты относились к корейцам в лучшем случае как к слугам. Как видно из самой книги, поведение английских солдат в Корее мало отличалось от поведения американцев. Танстолл с возмущением упоминает о случае, когда трое английских солдат изнасиловали больную жену корейского крестьянина, добавляя при этом, что такие случаи происходили очень часто. Он сообщает об избиении китайского добровольца английским сержантом. Не может быть и речи о том, чтобы хоть в малейшей степени снять с английских интервентов их долю ответственности за разбойничьи действия международного империализма в Корее.

Автор не раз подчеркивает рознь и отчужденность между офицерским и рядовым составом в английской армии. Но он не избавился от иллюзии, будто все дело в отдельных личностях, которые грубо относятся к подчиненным. Советскому читателю, конечно, ясно, что противоречия между командным составом и солдатами буржуазной армии отражают классовый антагонизм между господствующими классами, из представителей которых в основном формируется офицерская каста, и выходцами из трудящихся — солдатской массой. Преодолеть эту рознь вооруженные силы капиталистических государств, разумеется, не в состоянии.

Джулиан Танстолл покинул Корею задолго до окончания там военных действий. Еще два года захватчики продолжали терзать корейский народ, снова и снова обрушивая тысячи и десятки тысяч снарядов и бомб на развалины городов и сел Кореи. Они во что бы то ни стало пытались поставить на колени свободолюбивое население страны. Но из этого ничего не получилось. «Никогда еще американский флаг не развевался над армией… более боеспособной, чем 8-я» (действовавшая в Корее. — А. Е.), — писал Риджуэй. Однако и эта хваленая армия, поддержанная огромными силами авиации и флота, не сумела справиться со своим противником. В июле 1953 года, благодаря инициативе Советского правительства, удалось заключить перемирие.

Прекращение военных действий в Корее было с явным неудовольствием встречено реакционными кругами Соединенных Штатов, разочарованными тем, что США не достигли поставленных перед собой целей. После подписания перемирия военный комментатор крупнейшей американской буржуазной газеты «Нью-Йорк геральд трибюн» Уолтер Миллис писал: «Вое это тем более тяжело, что подобный факт не имеет прецедента в нашей истории. Мы впервые вынуждены закончить войну, не одержав победы». С еще большей определенностью высказывался небезызвестный генерал Маршалл. «Миф был развенчан, — заявил он. — Стало ясно, что наша страна не так могущественна, как мы полагали». Да, героический корейский народ доказал, что даже самая мощная военная машина капиталистического мира не смогла повернуть назад колесо истории.

Интервенция в Корее дорого обошлась странам, правители которых вовлекли свои народы в военную авантюру на Дальнем Востоке. За три года войны войска агрессоров потеряли убитыми, ранеными и пленными свыше 1 миллиона 90 тысяч солдат и офицеров. Было уничтожено или повреждено более 12 тысяч самолетов, 257 военных кораблей, свыше 3 тысяч танков, более 7 тысяч орудий. Основная масса потерь в технике пришлась на долю США. Они понесли и огромные людские потери.

Военная авантюра в Корее тяжелым бременем легла на плечи трудящихся США и стран Западной Европы, но американским миллиардерам она принесла невиданные барыши. «Эта война явилась благословением», — цинично заявил командующий 8-й армией генерал Ван-Флит, указывая, что военные концерны США получили огромные заказы на производство оружия. Вот почему заправилы ряда американских монополий с таким раздражением восприняли известие о прекращении огня в Корее.

За время, прошедшее после прекращения военных действий в Корее, в мире произошли большие изменения. Неизмеримо выросло могущество социалистического лагеря. К концу семилетия страны социализма по уровню своей промышленной продукции превзойдут капиталистические государства и тем самым обеспечат победу социалистической системы в решающей сфере человеческой деятельности — материальном производстве.

Совсем иная линия развития имеет место в капиталистическом мире, раздираемом внутренними противоречиями. Все более шаткими становятся позиции империализма. Усиливается национально-освободительное движение, под давлением которого все более сжимается сфера колониальной эксплуатации. Характерной чертой современности является усиление борьбы народов против реакционных режимов, поставивших свои страны на службу агрессивным планам Соединенных Штатов. Под натиском народного возмущения пала кровавая диктатура Батисты на Кубе. Рухнул насквозь прогнивший режим Мендереса в Турции. Революционный переворот в Лаосе смел правительство Сомсанита, стремившегося вовлечь страну в агрессивные блоки Запада. В Южной Корее в мае 1960 года народ прогнал Ли Сын Мана, который долгое время топил в крови всякие попытки добиться свободы и демократии. Падение режима Ли Сын Мана еще раз показало, что его диктатура была навязана народу Южной Кореи только штыками американских интервентов.

Реакционные круги империалистических держав, чувствуя, что у них почва горит под ногами, ищут выхода из создавшегося положения в подготовке новых военных авантюр. Враги мира пытаются похоронить в потоке трескучих фраз советские предложения о проведении всеобщего и полного разоружения. Они еще более форсируют гонку вооружений, рассчитывая на путях политики «с позиции силы» осуществить свои замыслы против свободных народов. Но все эти замыслы обречены на провал. Никогда агрессорам не сломить волю народов, полных решимости защищать свою свободу и независимость. Эти народы опираются на могучую силу лагеря социализма, обладающего всеми необходимыми средствами, чтобы навсегда покончить с теми, кто попытался бы разжечь пожар новой войны. Книга Танстолла — лишнее напоминание о том, что любые провокации агрессоров неминуемо потерпят крах.

А. ЕФРЕМОВ,

кандидат исторических наук

Это началось летом 1950 года в Гонконге. Мы уже почти полгода маршировали здесь под ненавидящим взором всей Азии. Все успело опостылеть, а особенно военная служба.

В феврале 1950 года меня призвали в армию и отправили в Гонконг, где зачислили рядовым в 1-й батальон Мидлсекского полка. Я полюбил этот город и сочувствовал его населению, обреченному терпеть наше присутствие. Мне так хотелось встретить в сердцах его жителей ответное чувство, но мог ли я рассчитывать на это, пока носил мундир?

В одно июньское угрю 1950 года радио принесло весть о возобновлении стычек в Корее, на 38-й параллели. Затем последовали новые сообщения и вскоре заговорили о гражданской войне. Военные действия приняли серьезный характер.

— Допустим, они хотят воевать, — говорили мы, — так пусть воюют между собой. Нам эта война не нужна.

— Кто ее начал? — спросил один из солдат.

— Разве это имеет значение? — ответил другой.

Вскоре мы узнали, что каждая из враждующих сторон обвиняет в нападении другую, потом услышали об американской интервенции, ловко прикрытой флагом Объединенных Наций. И лишь спустя много времени нам стали известны истинные причины войны.

Сперва мы слушали о том, как генерал Макартур на отдаленных берегах создает так называемую «армию освобождения», затем вдруг узнали, что и сами являемся «освободителями». Не успев опомниться, мы оказались на пути в Корею, где должны были принять участие в крестовом походе под руководством Макартура. И вот уже позади сверкающий огнями Гонконг, а впереди чудится призывный жест Макартура.

Итак, мы отплыли в Корею — «Страну утреннего спокойствия» [1] . Ступив на ее землю, мы были поражены резким контрастом этого названия с обликом страны, объятой пламенем военного пожарища. Мы недолго пробыли в «Стране утреннего спокойствия», но успели принести опустошения, каких доселе не видел мир. Мы видели стертые с лица земли города и деревни, трупы зверски убитых невинных людей. Страна была истерзана, но непобедимый дух корейского народа сломить не удалось.

Покидая Англию, я относился к народам Востока без всякого предубеждения. Что же больше всего поразило меня в Корее во время войны? Расовая дискриминация и варварское уничтожение корейского народа.

Все девять месяцев, что я провел в Корее, меня глубоко возмущала открытая дискриминация, которой подвергали корейский народ люди белой расы из многих стран Запада, считающие себя более «цивилизованными». Я был очевидцем процесса уничтожения, причем никто не пытался ограничить размах войны действительными требованиями военной необходимости. В результате войны в Корее остались почти одни руины. Едва ли хоть один человек, покидая эту страну, не уносил с собой самых тяжких воспоминаний на всю жизнь.