Чтение онлайн

– Максимилиан, я испытываю серьезные сомнения, что вся эта шумиха со свадьбой пойдет сейчас тебе на пользу. – Филипп уверенными движениями наполнил хрустальные бокалы вином.

– Чепуха! Я вовсе не хочу, чтобы у вас создалось впечатление, будто надо все отложить до тех пор, пока я не поправлюсь после операции! Для участия в небольшом семейном торжестве я чувствую себя сносно. – Максимилиан посмотрел на Филиппа, затем на Одри, и легкое смущение появилось на его морщинистом лице. – О Господи, неужели я позволил себе слишком большую вольность, пригласив отца Кристофа?

Филипп улыбнулся ему, и от этой улыбки Одри стало не по себе.

– Конечно нет. – Филипп бросил мимолетный взгляд на Одри. – Максимилиан и деревенский священник – старые приятели, дорогая. Вот Максимилиан и решил с ним с первым поделиться радостной новостью.

Неожиданно Одри четко уяснила для себя две вещи. Максимилиан с жаром ухватился за идею со свадьбой, ибо хотел отвлечь себя от грустных мыслей о предстоящей операции. Он, видимо, всерьез опасался, что с хирургического стола отправится прямиком на кладбище.

– Все будет хорошо. Не считая недомогания с сердцем, для своего возраста вы в прекрасной форме, – так, словно Максимилиан вслух высказал свои страхи, обратилась к нему Одри.

– Одри читает мои мысли, – самодовольно бросил старик Филиппу.

– Вы частенько и думаете одинаково, – безразличным тоном заметил тот.

В этот момент появился отец Кристоф. Двое пожилых людей вели себя за столом весьма оживленно. Одри заметила, что грустные мысли постоянно отвлекают ее от завязавшейся беседы. Она с благоговейным трепетом наблюдала за Филиппом, отмечая его железное самообладание и умение не выказать страха по поводу положения, в котором они оба оказались. Одри ожидала, что он вот-вот уцепится какой-нибудь подходящий предлог, позволивший бы отложить свадьбу, но Филипп не сделал ни малейшей попытки.

К тому времени, когда отец Кристоф собрался уходить, была достигнута договоренность, что церемония бракосочетания состоится через пять дней. Максимилиан отправился в дом вздремнуть. Когда стихли его шаги, Одри встала из-за стола и побрела по двору, жадно хватая ртом горячий воздух: неимоверное напряжение отступало, сменяясь неверием. Остановившись на смотровой площадке, она молча любовалась склонами гор, покрытых густыми лесами. Сейчас Филипп, должно быть, скажет, что иного выбора, кроме как пожениться, у них нет.

Остановившись неподалеку, Филипп наблюдал за Одри из-под полуприкрытых век.

– Ты злишься на меня?

Она повернулась к нему, в ее глазах застыл немой упрек.

– Ты все это затеял. И я наивно полагала, что тебе удастся выпутаться из этого положения.

– Если бы я стал спорить, Максимилиан мог заподозрить, что у меня есть сомнения по поводу женитьбы, и наверняка расстроился бы. Я не хотел рисковать.

– Максимилиан мне очень дорог, но, даже чтобы успокоить его, я не отважусь на венчание в церкви! – воскликнула Одри.

– Потом мы сможем объявить о нашем разрыве. – Филипп бесшумно приблизился к ней, его глаза под длинными черными ресницами искрились серебром. – Я знаю, такого уговора у нас не было, и вовсе не собираюсь угрозами принуждать тебя. Я понимаю, что требую от тебя огромного одолжения.

Не в силах отвести глаз от его лица, ставшего очень серьезным и напряженным, Одри вдруг почувствовала, как что-то внутри нее начало потихоньку оттаивать.

– Пожалуйста, мне очень нужно, чтобы ты это для меня сделала, – откровенно признался Филипп.

Одри ощутила прилив страстного желания, отозвавшегося мучительной болью на невозможность снова оказаться в объятиях этого мужчины. Ошеломленная этим чувством, она вздрогнула и отвернулась.

– Хорошо… но всего на несколько недель. Потом мы вернемся в Лондон и сообщим Максимилиану, что расстаемся.

– Клянусь, ты не пожалеешь о своем великодушии!

Напряженность на красивом лице Филиппа сменилась обезоруживающей улыбкой, и Одри, снова ощутив прилив тепла, поспешно опустила глаза, напуганная тем, с какой легкостью Филиппу удается лишить ее душевного покоя.

– Существует одна вещь, способная все упростить, – услышала Одри свой напряженный голос.

– Какая же?

– Не могли бы мы постараться как можно меньше встречаться друг с другом?

Филипп на мгновение опешил. Поняв, что выразилась не совсем удачно, Одри опустила голову и добавила:

– Так будет удобнее – и мне, и тебе.

– За ланчем ты, похоже, не испытывала особого стеснения, – мягко заметил Филипп. – Ты не сводила с меня глаз.

– Я исполняла отведенную мне роль, – покраснев, буркнула она.

– Вот как? Значит, ты представляла, что на моем месте Келвин?

Боясь поднять глаза, Одри кивнула.

У Одри захватило дух, когда она увидела свое отражение в высоком зеркале. Три дня назад по поручению Филиппа было доставлено несколько подвенечных платьев и приглашена портниха, чтобы подогнать платье по фигуре невесты. Еще один маскарад, устраиваемый ради Максимилиана, подумала тогда Одри. Но сейчас, в день свадьбы, увидев себя в подвенечном наряде, она ощутила нечто совсем другое…

Максимилиан настоял, чтобы Одри надела диадему, принадлежавшую его матери, и теперь венец из драгоценных камней ярким звездами сиял в ее зачесанных назад волосах. А подвенечное платье? О таком можно было только мечтать. Из шелка цвета слоновой кости, украшенное изящной вышивкой на груди, оно плотно облегало тонкую талию и красивыми складками ниспадало к ногам в расшитых серебряными нитями туфлях.

За последние пять дней Одри виделась с Филиппом только в присутствии Максимилиана.

– Максимилиан словно боится оставить нас наедине! – возмущенно бросил однажды Филипп, наблюдая, как его крестный отец, внимательно наблюдая за ними, прохаживается по двору. – Чего он опасается? Неужели думает, что я, как какой-нибудь глупый подросток, потащу тебя в кусты?

Вспомнив эту вспышку гнева, Одри невольно улыбнулась и в сопровождении Франсуазы, помогавшей ей одеваться, покинула комнату. Милый Максимилиан, с теплотой думала она, ни на йоту не доверяет Филиппу, не верит, что тот способен себя сдерживать. Постепенно улыбка исчезла с ее лица. Максимилиану не о чем беспокоиться – той полной безумной страсти ночи не суждено повториться.

Максимилиан с гордостью наблюдал за спускающейся по ступенькам Одри.

– Ты выглядишь великолепно, моя дорогая!