Чтение онлайн

На миг я увидела, как на лице у Немова заходили желваки, но он быстро взял себя в руки и надел маску циника, которого не может задеть ни капли женского ехидства.

— Не твоё дело, конечно, но я отвечу: все свои обещания я исполняю, не моя беда, что женщинам кажется, что я должен им больше. Или что я им обещал сверх того, что было в реальности.

Продолжая говорить, он улыбался, а в конце фразу достал из кармана синюю бархатную коробочку и протянул мне.

— Уверен, это твой размер, Лара.

Медленно открыл крышку, и я увидела неприлично большой сапфир в окружении россыпи бриллиантов, закреплённой за обручем из белого золота.

— Это тебе, — мягко добавил Филипп и протянул вторую руку, чтобы взять мою ладонь. — Навсегда.

— Слишком дорогой подарок, — осторожно заметила я, не сводя глаз с кольца. Я всегда любила золото, надевала то или иное украшение, как талисман, и вот это колечко прямо просилось в мою мини-коллекцию.

— Ты его заслужила. Давай руку

Я подчинилась. Хотела носить кольцо, во-первых, и, во-вторых, меня грела мысль, что это подарок от него. На память. Когда-то спустя годы я буду смотреть на кольцо с сапфиром и вспоминать об этом последнем приключении с теплотой и лёгкой грустинкой.

Приятно, когда мужчина, который тебе нравится, дарит кольцо. Менее приятно, когда кольцо дарят мимоходом, как кредитку или сертификат для того, чтобы скрепить рабочие отношения. Как аванс. И уж совсем неприятно, когда кольцо

предназначено не совсем тебе, а для привлечения внимания другой женщины.

— Ты любил её? — спросила я, глядя на блеск камней. — Алису? Или сейчас любишь?

И посмотрела на Филиппа. Он не смутился, а лишь насмешливо, в своей обычной манере, поднял брови.

— Неважно.

— Мне важно, чтобы понимать её чувства сейчас. От этого я буду отталкиваться, когда буду выстраивать свою тактику. Одно дело — обиженная дама, но понимающая, что чувства между вами не погасли. Или она надеется на это, тогда будет вести себя по одному сценарию. А если она знает, что всё в прошлом, да и был лишь флирт, тогда может быстро отступить, а мне не следует показывать на людях ревность. Обычно девушки, идущие на интрижку, не любят осложнений. Буду ревновать сильно — отступит.

— Интересно слушать, — кивнул Филипп, смотревший на меня весь вечер таким взглядом, словно хотел запомнить каждую чёрточку на моём лице. — Говори.

— Да не о чем больше говорить, — я потупилась, потому что именно в этот момент подошёл официант и принёс ягнёнка с рисом. Хотелось проверить, какое впечатление я произвожу на постороннего человека: невесты или нет. Специально выставила руку с кольцом, крутила в ней тонкую ножку бокала, заставляя камни играть в искусственном свете.

Так бы вела себя только что обручённая: показывала всему миру, что её выбрал тот, кого она хотела. И подарил дорогущее украшение, как символ своей любви.

— И какова наша с тобой легенда? Мне надо знать заранее, — возобновила я допрос, когда официант, с любопытством метнувший взгляд на кольцо, отошёл на достаточное расстояние, чтобы не слышать.

— Ты подходишь к делу основательно, — одобрительно кивнул Немов и продолжал пялиться на меня, на этот раз изучая шею и декольте.

— Алиса обязательно захочет узнать у меня, где мы с тобой познакомились.

Немов отвечал неохотно, но он не мог не понимать, что я не задаю левых вопросов.

— А мы скажем правду. Это лучшее оружие, верно?

— Верно, конечно.

Сказать правду — это такой приём, принятый в нашем ремесле. Мы вкладываем в это словосочетание совсем иной смысл, нежели обыватели: «говорить правду» означает рассказать легенду так, чтобы, с одной стороны, не прикопались, не поймали на несостыковке или показаниях свидетелей, с другой — поверить в то, что рассказываешь.

Берёшь историю, прописываешь её на бумаге, зачитываешь вслух: сначала как исповедь посторонней, потом так, словно ты актриса и собираешься играть эту женщину, изливающую чувства на бумаге, а потом. Спустя два или три дня, постоянно прокручивая историю в голове, представляя себя на её месте, начинаешь придумывать подробности.

История становится совершенно иной, обретает плоть, прорастает венами, и ты веришь в неё. По-настоящему, готовясь защищать свою условную правду от всего мира. Всё было именно так, и никак иначе.

— Мы познакомились у меня дома, когда Лиля, твоя дальняя родственница, вернее, жена твоего дальнего родственника, привела тебя устраиваться горничной. И всё завертелось, сначала мы приглядывались друг к другу, потом перепихнулись, нам понравилось, а после, не сразу, я понял, что ты мне нужна. Что я нуждаюсь в тебе, как в еде или сне. Если ты рядом, то я спокоен, но стоит тебе уйти, исчезнуть из моего поля зрения, как я сам не свой, думаю даже, что ты ушла навсегда и больше не вернёшься. Эта мысль, Лара, сводит меня с ума и заставляет преследовать тебя, где бы ты ни была!

Он говорил вполголоса, буравя меня взглядом, словно я была заразной, а от вот-вот подцепит от меня смертельную лихорадку. Вот что значит полное погружение в легенду! Я слушала эмоционально сухую речь, а у самой мурашки бегали по спине, спускаясь туда, где когда-то он любил меня гладить.

Этот взгляд, предельно жёсткий, больной, он притягивал меня магнитом. Заставлял слушать, вслушиваться в слова и отчаянно верить, что они идут из сердца. И в тоже время я понимала, это обман. Ложь. Все слова — ложь. Правда только в поступках.

— И я хочу видеть тебя женой. Своей ручной собачкой, а моя рука будет держать поводок, затянутый на твоей шее, и натягивать его, когда ты вздумаешь отойти от меня слишком далеко и надолго.

— Нет, — нахмурилась я, придя, наконец, в себя. — Это похоже на что-то больное. Твоя Алиса убежит от тебя, как от маньяка.

— Как ты считаешь, Лара, почему даже в кино жертва не может убежать от маньяка? Потому что Алиса хочет быть с таким мужчиной, а я был другим. Но теперь она точно клюнет, — рассмеялся Филипп, но глаза оставались настороженно-холодными. Здесь дело совсем не во мне, а в ней. Мне стало ещё любопытнее, но он замкнулся и переключил тему разговора на меня.

Желал подробнее узнать о моих ближайших планах. Ага, конечно, так я тебе и рассказала! Да я и сама о них пока имею смутное представление. Так лучше: профессия научила меня не загадывать далеко вперёд.

И всё же способ переключения на другую тему — идеальный приём. Похоже, Филипп знал толк в манипуляциях. Совсем как я.

Ну, хоть в чём-то мы схожи! Мы, настоящие, когда можем не прятаться за масками.

Или не прячусь только я?

Глава 3

Ту ночь несколько часов кряду, ни капли не замёрзнув, мы гуляли вместе.