Я всё снесу, милый
Шрифт:
Мальчик Юра с утра куда-то ушел. Она еще спала, когда услышала, как осторожно захлопывается дверь. Вот и ладненько. Они три дня отдыхали, и Зоя по-прежнему не сдавала позиций, то есть спали они отдельно. Каждый вечер Юрий пытался соблазнить ее, а она отмахивалась, втайне опасаясь, что он снова попытается взять ее силой. И каждый раз радовалась, что опасения не оправдались.
Может, он все-таки поймет, что ошибся?
Юрий не появился до обеда, и Зоя решила поваляться на солнце.
День казался неплохим до того самого момента, пока она не вошла в номер и не увидела надвигающегося на нее Виктора Валерьевича.
Он ударил без предупреждения. Вместо приветствия. И теперь жаждал продолжить начатое.
– Виктор Валерьевич, – Зоя предприняла отчаянную попытку начать нормальный разговор, хотя сердце заходилось от страха. Живот и внутренности болели, напоминая об осторожности, – проблем нет никаких. Мы отдыхаем. Все хорошо.
– Все хорошо? – Мужчина развернулся и одним махом смел мелкие бытовые предметы с висящей на стене полки. – Все хорошо было до тех пор, пока мой парень на тебя не запал! Трахал девок в свое удовольствие и был счастлив! Ан нет, появилась ты! Где он только тебя откопал, дрянь этакая? Появилась, и все! Все покатилось под откос! Видите ли, у него любовь появилась! Какая, на хрен, любовь? И к кому? К тебе?! Ладно бы красотка была, а то… тьфу! – он, не стесняясь, смачно сплюнул на пол. – Ты – пиявка, присосавшаяся к моему парню! И я, сука, не могу тебя оторвать от него!
– Виктор Валерьевич, да я с радостью исчезну из жизни Юры…
Следующий удар пришелся по лицу. Голова мотнулась, отозвавшись тупой болью в позвоночнике. Но еще больше испугаться Зоя не успела. Ее схватили за плечи и швырнули на белый кожаный диван.
Она вскрикнула и закрыла лицо руками в жалкой попытке защититься.
Не получилось.
Отец Юрия налетел, точно ураган. Оторвал ее руку от лица и, склонившись, зарычал:
– Слушай меня сюда, девка! Два раза повторять не буду! Надо было с тобой поговорить еще до поездки в больницу! Пощадил! Думал, мой парень очухается, придет в себя! Хренушки! Подсел на тебя! Но ничего, теперь ты будешь плясать под его дудку! Любое его желание выполнять, точно комнатная собачонка! И только попробуй не сделать его счастливым! Поняла?
Зою схватили за волосы и потянули назад. Слезы градом полились из глаз. Если не ослабит хватку – или волосы выдерет, или шею сломает.
– А-а-а-а…
– Это не ответ! Поняла меня или нет, спрашиваю?
– Что… Что я… понять… – выдавила Зоя, захлебываясь слезами и болью.
– Что отныне ты собственность моего парня! Его игрушка! Его вещь! Ты будешь делать все, чтобы он был счастлив! На цыпочках вокруг него ходить! И не дай бог, слышишь, курва, не дай бог я узнаю, что он чем-то огорчен! Что что-то не так! Я с тебя шкуру слоями снимать буду! Кусочек за кусочком! Ты захлебнешься в собственной крови и будешь подыхать медленно! Годами! Я позабочусь об этом! Лично!
Зоя всегда считала, что криминальные авторитеты в прошлом. Что не могут в современном мире проблемы решаться с помощью силы и угроз. Что государство навсегда избавилось от криминала, как от пережитка прошлого.
Чуть позже Зоя будет ругать себя последними словами и поражаться, какая она наивная дура. Ведь знала, что мальчик Юра не из простой семьи. Думала – отпрыск богатых родителей.
Оказалось: все куда хуже. Серьезнее. Виктор Валерьевич был советником премьер-министра и курировал отдел засекреченных военных разработок. Он был не просто богатым, а еще и влиятельным. Очень.
Ответить она ничего не успела – в комнату ворвался мальчик Юра.
– Что ты делаешь? Отойди от нее!
Расстояние между дверью и диваном он преодолел в считаные секунды и встал между ней и отцом. Выглядел Юра не лучшим образом – к нему вернулась бледность, которая иногда пугала и смущала Зою. Она-то помнила, при каких обстоятельствах они познакомились.
– Не кричи, – приказал Виктор Валерьевич, но сделал два шага назад. – Не трону я ее больше.
– Больше?! – взвился молодой человек, резко поворачиваясь к Зое и опускаясь перед ней на колени. Его пальцы судорожно принялись ощупывать ее тело и замерли, добравшись до лица. На щеке красовалось красное пятно, горевшее от недавнего удара. – Зоя! Зоя! Тебе больно? Где болит? Скажи, моя хорошая! Скажи! Ну, что ты молчишь? Почему не скажешь?
Зоя переводила взгляд с сына на отца и изо всех сил сдерживала истерический смех, пришедший на смену страху.
Один – бьет, второй – защищает. И первый бьет, чтобы заставить «полюбить» второго.
Она вскинула голову и натолкнулась на предупреждающий взгляд старшего мужчины. Прикрыла глаза, повинуясь его невысказанному приказу.
– Юра, со мной все хорошо. Ничего страшного не произошло.
– Как же так…
– Что сказал врач? – перебил их Виктор Валерьевич, подходя к бару и наливая себе виски. Он ослабил галстук и сбросил пиджак. Зоя автоматически отметила, что он всегда одет официально – даже в сильную жару носит пиджак и галстук.
Мальчик Юра опустился на диван рядом с ней и уставился в пол, покрытый белоснежным ковром с пушистым ворсом.
В комнате повисла тишина, которая испугала Зою сильнее, чем гнев политика. Чем это вызвано – она не понимала. Ее сердце забилось, как у пойманной птахи. Она даже забыла о боли в животе.
Что-то в фигуре мальчика Юры насторожило ее. Что-то, чего Зоя предпочитала никогда не замечать.
Интуиция ее берегла. Выставила щит. Бессознательно Зоя бежала от осознания чего-то страшного. Чего-то апокалипсического.
– Полгода.
Одно слово.
Его смысла Зоя в первое мгновение не поняла.
Стакан треснул в руках Виктора Валерьевича, но он не заметил, ни как жидкость, смешавшись с кровью от пореза, потекла по его сильным рукам, ни как вздрогнула Зоя.
– Как… полгода? – выдохнул он растерянно.
– Вот так, батя. Через полгода я умру…
Глава 11
– Зоя!
Чужой голос прорывался сквозь черную пелену, застлавшую сознание и удерживающую в плену.
Не получалось.
– Зоя! Проснись! Зоя, ты слышишь меня?
Она застонала, не желая ничего слышать и понимать. Проваливалась во мглу, и это ее устраивало. Там, в кромешной тьме, нет боли. Там никто не бьет, не принуждает. Там Зоя не будет чувствовать себя жертвой.
Но тот, кто звал ее, отличался завидной настойчивостью. Тряхнул за плечи, заставляя открыть глаза.
– Больно… – вырвалось у Зои. Голова была тяжелой, точно в нее залили расплавленный свинец, глаза резало, горло саднило.
Что произошло за то время, пока она спала?
Спала?
Она спала?!
Или…
Или снова, без ее ведома, погрузили…
Она попыталась вскочить, не в состоянии сориентироваться.
И сразу же крепкие руки сжали чуть сильнее.
– Зоя, все хорошо! Это сон! Кошмар! Зоя, вернись ко мне! Посмотри на меня! – Властный мужской голос наконец достучался до сознания.
Зоя вскинула голову и натолкнулась на цепкий взгляд Юлиана Варшавского.
И если бы увидела, что он снова смотрит с привычным высокомерием или снисходительностью, точно она человек второго сорта, сдержалась бы.