Чтение онлайн

По ту сторону проскользнула тень, как в детской библиотеке. Дмитрий отскочил больше от неожиданности, нежели страха. Он повернул лицо к незнакомке, ожидая увидеть тревогу или даже страх, и получить какое-то объяснение, хоть что-то; и разрешение остаться в безопасности, рядом с ней. Но тень её не напугала; она увидела лицо нежеланного гостя и поняла.

– Тебе не о чем беспокоиться, – сказала она. – Тени жутковатые, но ты просто шугни их, и они убегут.

– То есть они безопасны?

– Ну, да.

– Но что они такое? И что вообще происходит?

Она посмотрела на Дмитрия с озадаченностью, интересом.

– Я…, – было начала она. – Нет. Давай, уходи! Это моё место, и оно не для чужаков. Возвращайся к себе!

Она взяла клюшку обеими руками и ею вытолкнула Дмитрия за пределы своего места. Он пытался что-то сказать: «Постой…», «Подожди…», «Да я же…», «Я хочу спросить…». Но вот он оказался в черноте ничего, снова.

Она стояла по ту сторону с клюшкой будто с магическим посохом, но размытая. Дмитрий не хотел уходить, он хотел поговорить, столько всего спросить, но она почему-то не хотела, и он не понимал почему. Ему ничего не оставалось как вернуться обратно – это всяко лучше, чем стоять в странной черноте. Он думал, что там всё осмыслит и решит, что делать. Он уже знал, что вернётся сюда, к ней, и может она будет более дружелюбная. Он очень надеялся на это, и уже не сомневался, что она, как и он реальна, что было куда безумнее странно-осознанного сна, которой всё больше казался его подобием – скорее что-то между сном и реальностью.

Дмитрий видел своё место – пасмурное, серое. Ему нравилось ходить в библиотеку, но лучше был бы домик в деревне, за исключением странного недо-вервольфа. Дмитрий был бы не прочь увидеть бабушку, хоть и во сне. Он так скучает по ней. Он помнил, что, когда умерла его бабушка, он отчётливо почувствовал, как закончилось детство.

Пока Дмитрий шёл до своего места, он думал о происходящем, пытался сам ответить на свои вопросы – безуспешно. Но он начал соединять странного недо-вервольфа и ту Тень с улыбкой – связаны ли они? Вызывали страх они одинаково. И он со странностью осознал, что они чувствовались им одинаково. Хотя незнакомка не упомянула, могут ли эти Тени принимать какой-то облик, или же не успела упомянуть.

Дмитрий не дошёл до своего места. Из черноты, как из пола выросла та Тень из детской библиотеки. Его сердце забилось быстрее; он смотрел на Тень, она на него. Она вызвала страх; и Дмитрий знал, что на чёрном овале находится лицо, но сейчас он его не видел.

– Кыш! – неуверенно шикнул Дмитрий.

Тень не пошевелилась.

– Кыш! – увереннее выкрикнул он; и странное глухое эхо разнеслось во все стороны.

Дмитрию показалось, или не показалось, но Тень усмехнулась – и у него волосы встали дыбом. А Тень, покачиваясь как лист, двинулась на него. Дмитрий ахнул, растерялся и, не зная, как себя защитить, чем защитить, и, желая спасения, бросился бежать.

Только он развернулся и в шаге врезался во что-то светлое, но прохладное. Это не было его местом, так как он знал, что до него ещё не дошёл. И это не было её местом, так как он знал, что отошёл уже значительно. Это было иное место, и оно появилось из ниоткуда. И не раздумывая, чувствуя, что это шанс на спасение, Дмитрий шагнул через стену – как через барьер.

Щурясь от солнечного света, Дмитрий встал. Линолеум, вспученный в углу. Выбеленный потолок. Стены больше половины были выкрашены в бледно-голубой, а верхняя треть – выбелена. Простые, вытянутые и невзрачные лампы тянулись по белёному потолку. Справа находились старые окна с белыми, во многих местах облупившимися, рамами – утеплённые и заклеенные белыми лентами по щелям. Старые батареи под окнами были покрашены на уже, наверное, сотый слой краски. Слева на одинаковом расстоянии находились деревянные, выкрашенные в бело-бежевый, двери с табличками, но слова были размыты. Это был длинный коридор, и очевидно какой-то школы. Впереди коридор упирался в дверь и виднелся поворот направо.

Дмитрий не знал, чья это школа; это была не его школа. До этого два места были взяты из его головы, или даже скорее воспоминаний. Та цветочная поляна была её местом. А о черноте ничего Дмитрий даже думать не хотел.

Растерянный Дмитрий стоял в коридоре тихой школы – будто бы сейчас уроки и у всех классов контрольные; и был рад что спасся. Он знал, что один, но всё равно обернулся. Там высилась широкая рама-проход; справа находилась дверь, но ведущая не класс, а в какой-то кабинет; слева был поворот; а спереди коридор уводил через ещё одну раму-проход прямо и упирался в иную дверь. И там царила полутемнота. Но справа падал рассеянный свет, значит там был коридор, и там были окна.

Дмитрию почему-то не нравилась та полутень. Да было видно стены, даже угол, но всё же. Он прошёл к ближайшему окну и выглянул. Там в снегу тонул внутренний двор и крыльцо школы. У крыльца виднелись первые ступени, заснеженная крыша козырька, который подпирали две толстые колонны, но двери не было видно. Обширный дворик в объятиях школы был очищен от сугробов, которые теперь примыкали к стенам. Впереди росли голые деревья, дальше пролегала пешеходная дорожка, низкий заборчик, а за ним – дорога; а за ней – пятиэтажный жилой дом. Снег устилал каждый внешний подоконник видимых окон; светило яркое солнце и отражалось от снега, но оно было холодное, а небо хоть и чистое, но тускловатое.

Зима, тишина урока, и даже витали запахи воспоминания той атмосферы, но которую Дмитрий не мог ни уловить, ни описать, но ощущалось так словно он вернулся обратно в начальную школу, в детство. И это несмотря на то, что эта школа была не его, и скорее всего не его детство.

Дмитрий отошёл от окна. Он не знал, что делать, и начал думать о том, как ему проснуться. Очевидное и тривиальное пришло ему в голову – ущипнуть себя. Он ущипнул – он это почувствовал, понял, что чувствует тело уже вполне обычно, а не как в начале, вот только не пробудился. Тогда он подумал, чтобы зайти в класс, но не стал.

«Вдруг я там увижу детей и учительницу?», – подумал он. Потому что школа больше не ощущалась пустой.

Дмитрий решил пройтись и подумать о том, как проснуться, хотя в основном думал о рыжей незнакомке. Он не знал, почему он решил, что теперь в безопасности. Да и разве его незнакомка не сказала, что эти Тени не опасны?

И только он об этом подумал, только он приблизился к раме-проходу, как перед ним – там в полутемноте – в полу создался чёрный густой водоворот и из него начала вырастать та самая Тень. Дмитрий ахнул и побежал – сначала прямо на неё, но он тут же свернул влево. Он увидел тупик с тремя дверями. На одной была табличка со смазанным словом, но рядом был нарисован символ женского туалета. Дверь справа имела толстое стекло в половину, и Дмитрий увидел, что за ней находилась лестничная площадка: одна лестница, примыкая к стене, вела вверх, а другая – вниз.

Дмитрий, словно идя на таран, боднул дверь – оказался на лестничной площадке и бегом спускался, держась за старые, наклоняющееся от веса перила, которые были покрашены в несколько слоёв голубой краски. Они были гладкими, но встречались бугорки, ощущать которые Дмитрий на подобным перилах в детстве не любил, но сейчас ему было всё равно.

Дмитрий пролетел первый пролёт – лестничная площадка с батарей и небольшим окном, и затем новая лестница. И там была дверь со стеклом в половину, как и предыдущая. Но Дмитрий увидел, что если повернуть направо – то там, в полутемноте есть тупик и двустворчатая дверь, а судя по красноватому знаку со смазанным не то словом, не то символом это был пожарный выход.

Дмитрий бросился к этой двери, но она оказалась заперта. Он услышал шум на верху – как кто-то врезался в дверь. По телу Дмитрия прошла волна страха, и он бросился к двери со стеклом в половину, за которой виднелся кусочек коридора и два окна, а за ними – белый искрящийся снег.

Дмитрий, боднув-открыв дверь, выбежал в коридор. Это тоже был тупик с тремя дверями, а через окно Дмитрий мельком увидел крыльцо главного входа сбоку, и в этот раз заметил массивную дверь. Дмитрий бросился влево – тупик с дверью; тут же вправо и снова по коридору, аналогичный тому, который был над ним, но только этот был короче, так как на половине коридора находилась рама-проход. За ней – полутень, плитка вместо линолеума, место для вахтёра, которое выглядело как будка, врастающая в стену со стеклом в половину и только с одной стороны, чтобы видеть каждого кто входил в школу. Но самой входной двери ещё не было видно.