Чтение онлайн

На главную роль в сказке «Василиса Прекрасная» сказочного русского богатыря Александр Роу пригласил красавца Сергея Столярова. Его утвердили легко. А кого «назначить» на роль Бабы Яги? Режиссер долго не мог определиться. Какой она должна предстать перед зрителями? Как она вообще может выглядеть? На эту роль пробовались многие известные актрисы. Даже сама Фаина Раневская!

Но все сомнения режиссёра развеял Жорж. Он твердо сказал: «Не женская это роль!» Тогда ещё не было жанра фильма ужасов, и Милляр стал в нём первопроходцем. Потому сам и решил придумать образ Бабы Яги. «В Ялте я старушку увидел, – рассказывал Милляр. – Она пасла коз на Чайной горке. Это была старая гречанка, на спине – горб, нос крючком. Во взгляде – злость. Опирается на корявую палку. Ну чем не Баба Яга? А еще богатый материал мне дала соседка по моей коммуналке. Характер у нее был ужасный, склочница, ей надо было обязательно кого-нибудь поссорить».

Кроме того, он изучил труды специалистов по фольклору. Кто такая Баба Яга? Что у неё за избушка, почему у избушки курьи ножки? Какой у нее возраст? Что с семьей? Какими чертами характера и профессиональными склонностями выделяется? Наконец он понял, что Баба Яга – это просто людоед. А образ кровожадного упыря ему был близок.

Для этой роли Милляр нашел новые краски. Его глаза загораются змеиным блеском, старуха злобно хрипит, угрожая, злорадствуя. Актер был беспощаден к своей героине. Он сыграл врага хитрого и коварного.

И практически сам изобрёл костюм и грим Бабы Яги – грязные лохмотья, в которые завернулся с ног до головы, взлохмаченные седые патлы, большой нос с бородавками, торчащие клыки. Баба Яга Милляра получилась не просто страшной, а зловещей. Но зрителям она очень нравилась!

Коллеги вспоминают: на роль Бабы-Яги Милляр «нагло» напросился и сыграл аж три роли в одном фильме: гусляра, старика отца и Бабу Ягу. Однако в титрах его указали только раз. В рецензиях критики недоумевали, почему в титрах не указана фамилия актрисы, сыгравшей Ягу? А «актриса» и озвучивала роль «сама». «Бывают такие старушки с прокуренными голосами», – скрытничал Милляр.

Дуэт Столяров – Милляр получился восхитительным. Худой, как скелет, Милляр выглядел в гриме настоящим монстром.

«Когда я работала с Милляром, ему было немало лет, – вспоминает актриса Наталья Седых, – но я ни разу от него не слышала: «Я устал». Хотя в кадре приходилось делать просто физически сложные вещи. Поразительная энергия! Иногда у него были грустные глаза. Причины этой грусти я не знаю».

В 1941 году на «Союздетфильме» решили поставить патриотическую сказку «Кощей Бессмертный». На вопрос, кто будет играть Кощея, драматург Владимир Швейцер и режиссер Александр Роу в один голос ответили: «Конечно, Георгий Францевич!» В то время Милляр уже был знаменитостью, и поэтому режиссерам часто приходилось его «уговаривать».

А бывало еще хуже: начинал роль… с отказа от нее! «Это не по мне, не справлюсь, подведу!» – кричал он. Но если поверит, что предлагаемая роль – его, работал как одержимый. Он всегда приходил на съемку с массой предложений.

Но в этот раз актер «закапризничал»: «Не могу! Таланта не хватит!» Но «шефы» уже выработали тактику по уговариванию. Милляра как бы между прочим приглашали на студию обсудить отдельные эпизоды фильма, посоветоваться… Пригласили для «обсуждения» картины и в этот раз. А он пришел с наголо обритой головой и бровями: так Милляр поступал всегда, чтобы облегчить работу гримеров. И все с облегчением вздохнули: Милляр решил сниматься.

И сыграл блестяще! Очень долго Милляр как одержимый искал образ зла. Он даже обошел церкви, которые сохранились в Москве. Милляр решил узнать, как иконописцы изображают нечистую силу. Чтобы сыграть убедительно, ему нужно было стать злом самому. Милляр хотел стать воплощением зла. И он им стал. В его воплощении Кощей получился настоящим олицетворением зла, жестокости, беспощадности. Милляр играл Кощея так, чтобы зрители ассоциировали его с фашизмом. «Как гром с ясного неба упал на Русь Кощей Бессмертный. Пожег наши дома и хлеба, людей вырубил и жен живыми угнал, многие тысячи…» – так начиналась киносказка Роу.

Финал сказки был тоже яркий: злодей оказался совсем не бессмертным, он погибал от рук героя-богатыря. Читался подтекст: так русские расправились с фашизмом.

«Её показали Сталину, – вспоминал педагог ВГИКа Борис Криштул. – Выпуск ее задержали специально, чтобы премьера была 9 мая, в День Победы. В День Победы показали картину не Райзмана «Берлин», не Герасимова «Непобедимые» с Калатозовым. А сказку, сказку Роу. Это благодаря только Милляру».

Поскольку съемки проходили в Озерках Тальменского района, то обычным зрителям фильм впервые показали в Барнауле в кинотеатре «Родина». Был полный аншлаг! Кинотеатр не смог вместить всех желающих – и пришлось экран вынести на площадь.

Георгий Милляр без ложной скромности часто повторял: «Я работаю в области сказок». И это действительно так: его называли «самым сказочным из всех артистов на планете».

Но одно дело – принцы и богатыри, а другое – колдуньи и вурдалаки. Всю эту нечисть и взвалил на свои плечи Милляр. Причем он сам любил, чтоб было пострашнее. Он радовался, когда, появившись во дворе киностудии в костюме Бабы Яги, от него дети с ужасом разбегались в разные стороны. А на одной из съемок его даже лошадь испугалась. Как он сам рассказывал, когда он в образе Кощея появился перед лошадью, та встала на дыбы и отказалась подпускать его к себе. А ему ее надо было оседлать. Приходилось завязывать лошади глаза. Но как только она оказывалась без повязки – тут же вновь шарахалась от чудовища. В общем, Милляра в образе монстра боялись и люди, и животные.

А операторы признавались, что им было легко работать с такой фактурой, как Милляр. По словам одного из них, «при умелом обращении фактуру актера можно было приблизить даже к образам ранней готики». Облегчил он работу и гримёрам – Милляр и без всякого грима был похож на обтянутый кожей скелет.

Вообще режиссер хотел видеть в нем образ Гитлера. Но, как уверяют коллеги Милляра, он вовсе не собирался играть какого-то отдельно взятого Гитлера.

«Работая над ролью Кощея, мы обратились к тевтонскому эпосу, сознательно пародируя «Нибелунгов», – вспоминает Милляр. – Аскетизм, неумолимость, озлобленность «рыцарей» Средневековья – все вобрал этот образ. Вид у меня был отвратителен, страшен. Во время съемок лошадь не подпускала меня близко. Завидев даже издали, она в страхе шарахалась. Едва ей развязывали глаза (приходилось завязывать), она снова сбрасывала меня прочь. Помните у Дюрера четырех апокалиптических всадников – это аллегорическое изображение разрушительных сил? Во внешнем рисунке роли я шел и от этих мрачнейших фигур художника. Поиски костюма и грима были мучительны. «Кощей без бороды – это не Кощей», – говорили мне. У моего Кощея были голый череп, сзади прямые волосы, переломленный нос и тупой, выдающийся вперед подбородок, он был в пластмассовом панцире, из которого росли острые костяные крылья. Был я и в молодости худым, но во время эвакуации среднеазиатская малярия иссушила меня до предела. Я стал «живым» скелетом, и оператору было со мной легко работать. Он снимал меня снизу, чтобы Кощей казался еще выше и в живописном решении приближался к удлиненным фигурам ранней готики. Самым выразительным и удавшимся мне эпизодом считаю Кощееву смерть. Помните: скелет «ворога» кладут на землю, земля растрескивается, смыкается, и трава на ней не растет больше никогда. Кощей оказался смертен, как и мировое господство Гитлера оказалось мифом. Для меня роль Кощея наиболее выстраданная. В ней не только след творческих мук, но и память о тех тяжких годах, когда все мы жили жгучей ненавистью к фашистским завоевателям и жаждали дня победы».