Чтение онлайн

— Это поможет им, поддержит здоровье. Мне кажется, они стали лучше себя чувствовать после нашей встречи, хоть я и не Кашпировский…

— А не рискованно было ехать туда самому? Ведь радиация…

— На меня она не действует. Я три раза был на пороге смерти, но остался живой. Меня спас Бог! — убежденно говорит он и развивает мысль дальше. — Один раз меня спас ввод советских войск в Афганистан, иначе в последний понедельник декабря 1979 года меня бы расстреляли. Я тогда преподавал в военном училище в Кабуле. Подручные Амина схватили меня, осудили и приговорили к расстрелу. За что? Я говорил то, что думал. Держали меня в тюрьме и во время правления Дауда. В пределах Афганистана я был известный хулиган — или, как у вас говорят в таких случаях, — диссидент, да? Защищал права крестьян, угнетаемых феодалами, выступал против несправедливости. Единомышленников у меня не было. Еще 14–15-летним парнишкой, не имея паспорта и, конечно, без всякой визы, бывал в Ира-не и Пакистане. Тогда я не задумывался о возможных опасностях, а потом… Я вычислил день своей смерти, он придет еще не так скоро…

— Неужели вы не боитесь ухода в небытие? Ведь знать, когда умрешь, — это ужасно!

— Ну почему ужасно? Напротив, это хорошо — знать, сколько тебе отпущено судьбой. Можно все тщательно распланировать, чтобы успеть совершить задуманное. Жизнь и вправду коротка. Нужно меньше спать, реже и умереннее кушать, тогда больше успеешь сделать. На сон мне нужно не более трех часов, а плотно ем я всего один раз в день. Со мной делятся энергией люди, которым я симпатичен, — улыбается Сидик и после короткой паузы продолжает: — Умереть я не боюсь. Человек духовно вечен. На основании теории чисел я выяснил связь между физической и духовной сущностями. Физические явления можно сравнить с ногтями: когда они сильно отрастут и начинают отмирать, ломаться, мы их обрезаем. Духовное же отрезать нельзя — это палец, он живой. Дух остается всегда, меняется только физическая оболочка. Наша жизнь — учеба…

Я, видимо, один из немногих, кто «видит» день своей смерти. После кончины мне станет хорошо по трем причинам. Во-первых, моя теория будет признана во всем мире, ее станут развивать дальше. Во-вторых, меня все будут вспоминать добрым словом, я имею в виду простых, честных людей. Ну, а в-третьих, я тогда отдохну после трудов… — заключает Сидик.

В этих его словах нет никакой рисовки, никакой позы. Афган действительно вполне хладнокровно относится к необходимости умереть в срок, определенный неведомой силой, вычислил этот срок и работает, много работает. Более 6 кг потянули на напольных весах одни его характеристики, научные заключения экспертов, приглашения к сотрудничеству, а еще 10 кг — математические труды… Прибавьте к этому 125 больших плакатов-таблиц по теории чисел и ее применению для прогнозирования различных исторических событий (некоторые из них я уже упоминал). Немало информации впитали в себя и 18 часов видеозаписи — кассеты лежат стопкой за его спиной, когда он сидит за рабочим столом.

— Сидик, это талант, помноженный на колоссальное трудолюбие? — невольно вырвалось у меня.

— Это — Бог, — серьезно ответил он.

— А тем, кто не верит ни в Бога, ни в черта, откуда черпать силы в наше смутное время?

— Да, сейчас простым людям тяжело: есть демократия, нет хлеба. Впрочем, и раньше было не легче: был хлеб — отсутствовала демократия. Но опираться следует на Совесть, Свободу, Справедливость, Равенство: сокращенно — СССР. Пока эти категории не займут в жизни людей должного места — ожидать изменений к лучшему нет оснований.

— Значит, жить вообще без надежды?

— Почему же? Процесс духовного возрождения великой страны непрост. Но расчеты показывают, что уже 1993 год принесет сравнительное благополучие.

— А в чем выражается взаимосвязь событий? Правда ли, что «настоящее всегда чревато будущим»?

— Вопрос непростой. Постараюсь ответить попонятнее. Любое движение зависит от времени и места в Солнечной системе. И жизнь каждого индивида подчинена формулам. Она запрограммирована. Случайность — это закономерность, только еще не познанная. Здесь важно чувствовать, понимать сущность числа, его значение и влияние. Числа и их сочетания образуют еще не открытые людям законы Вселенной и прежде всего законы ее гармонического развития. Анализируя ход различных исторических событий, я пришел к выводу, что процесс этот развивается вовсе не хаотически. Все события закономерны, взаимосвязаны и как бы вытекают одно из другого. В своих расчетах я использую алгебраический, геометрический ряды, а также специальный ряд — треугольник.

— Выходит, прав был Виктор Гюго, когда писал, что «разум человека владеет тремя ключами, открывающими все: цифрой, буквой, нотой. Знать, думать, мечтать. Все в этом». Познание он связывал с цифрой. Гениальная догадка?

— Эту мысль еще в шестом веке до новой эры высказал мой любимый Пифагор. Но то, о чем он только догадывался, я в своей математической теории прогнозирования углубил, расширил и обосновал. Математику издавна и не напрасно считают вершиной всех наук. Она по праву заслуживает такого почтительного отношения…

Здесь, пожалуй, самое время сделать небольшое отступление. Как можно получить новое знание о человеке, народе, человечестве, используя разработанные Афганом формулы математической философии? Ответа на этот вопрос я пока не знаю. Слишком уж не проста теория и незначительно время, в течение которого я беседовал с ее автором. Здесь, думается, как раз и проявляет себя то, что один западный философ более тридцати лет назад назвал «непостижимой эффективностью математики в естественных науках». Теперь, вероятно, можно распространить это высказывание и на науки о человеке и человечестве. Однако на вопрос «почему это так?» мы едва ли сможем ответить сегодня сколько-нибудь вразумительнее, чем Пифагор, которого Сидик считает своим предшественником.

Много ли мы знаем о Пифагоре? Твердо помним, что «Пифагоровы штаны на все стороны равны»? Дальше этого редко кто продвигается. А ведь теорема о том, что в треугольнике квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов — отнюдь не главное достижение математика. Самым мудрым на свете Пифагор почитал число и утверждал, что знание математики более всего приближает человека к богам. Ведь если есть в мире законы, которым повинуются все без исключения: и люди, и боги — то это в первую очередь законы математические.

Пифагор был, как известно, не только великим древнегреческим математиком, но и философом. Он любил повторять: «Я не учу мудрости, я исцеляю от невежества». О нем рассказывают удивительные истории. Однажды на морском берегу он встретил рыбаков, которые с надсадой тянули большой невод. Пифагор обрадовал их: «Улов составят 518 рыб». Так и оказалось…

Главной задачей человека Пифагор считал заботу о гармоничности тела и души. Только такой индивид может включиться в космический ритм, в симфонию вселенского единства. Высшей заповедью пифагорейской этики была «эвритмия»: верный ритм в пении, играх, танцах, речи, жестах, мыслях, поступках, в жизни и смерти. Он верил в таинственный характер чисел, в особенности числа 7. Во времена Пифагора был даже написан трактат об универсальном значении этого числа. (Сидик тоже считает семерку волшебным ключом в будущее). Главный тезис Пифагора — «все есть число», ибо оно, по его убеждению, правит миром, определяет порядок вещей и их отношения.

— Пифагор был прав! — убежденно говорит Сидик. — Он видел красоту и гармонию чисел. Однако идеи Пифагора были озарением, а математическая философия мира еще не развивалась. Он правильно утверждал, что все ситуации заранее запрограммированы. Но чтобы убедиться в этом, только математических знаний недостаточно. Я работаю на стыке нескольких наук: математики, истории, философии, психологии, политологии. Это и позволило добиться успеха. Вы ведь не станете отрицать, что каждое историческое событие имеет точную дату — год, месяц, день, локализовано в конкретной точке Земли? Проводя специальные вычисления, я анализировал и сравнивал события прошлого и настоящего. В результате выстроилась очень изящная логическая кривая, продолжив которую, можно прогнозировать события будущего.

— В этом и заключается взаимосвязь математики и истории?

— Не только… Если представить естественные и гуманитарные науки, как две пирамиды, то на вершине одной окажется математика, а на вершине другой — история. Эти две «вершинные» науки развиваются параллельно. Я хочу перекинуть между ними мост, — поясняет Сидик. — Ведь история — тоже точная наука. Если математика — язык природы, то история — язык общества. Я нашел в них общие фазы.

— Это хорошо, но как вы оцениваете мысль о том, что лживых историков следовало бы казнить, как фальшивомонетчиков?