Чтение онлайн

Джейсон умудрился сохранять наглое выражение лица даже будучи взятым за горло и прижатым к стенке. Миа не знала почему, но ее брат сдержался, хотя волны агрессии, исходящие от него, могли убить все живое в радиусе одной мили. Он лишь произнес что-то тихо и угрожающе, после чего Джейсон оторвал его руки от своей шеи, поправил воротник рубашки и, пробормотав: «Я знаю, где выход», покинул дом.

Сама она ушла на негнущихся ногах через несколько минут, потому что была не в силах отвечать на вопросы и искать виновных, и, поймав такси, вернулась домой.

— Что будешь делать, mon amie? — решил подвести итог Франсуа.

Миа подняла глаза полные слез и постаралась, чтобы голос звучал твердо:

— Ничего не буду делать. Я теперь снова свободна. И вся в твоем распоряжении.

Road's end getting nearer

We cover distance but not together

I am the storm, I am the wonder

And the flashlights, nightmares

And sudden explosions…

(Royksopp — «What Else Is There»)[4]

Грубые шершавые пальца прошлись по скуле и сжали подбородок.

— Ты же знаешь, зачем пришла, — проскрежетал он, обдав ее запахом дешевого виски.

Она расправила плечи, проклиная свою гордость, потому что тонкая застиранная сорочка еще больше обтянула юную грудь, и подняла полные ненависти глаза, взглянув монстру в лицо. Обветренные щеки с шелушащейся кожей, крупный мясистый нос с красными прожилками, тонкие сухие губы, обнажившие ряд пожелтевших зубов в подобие кривой улыбки. И запах… Вонь. Вонь, которой пропитались все ее поры, которую не смыть с тела, не соскрести даже металлической щеткой.

— Не смотри так на меня. — Мутные водянистые глаза потемнели, мозолистая ладонь переместилась на шею сзади и притянула ее ближе. — Не смотри так на меня, маленькая злобная сука!

Старый деревянный пол холодил голые ступни, и, кажется, в пятку попала заноза, когда она сделала неловкий шаг вперед под давлением. Смерть от заражения крови — было бы не плохо. Она послушно закрыла глаза.

— Ты можешь отказаться, — вкрадчиво произнес мужчина, поглаживая кожу под ключицей, — я найду тебе замену. Только скажи, что не хочешь этого, и я тебя отпущу. — Мозолистый палец потянул тонкую бретельку вниз, обнажая грудь.

От страха и омерзения по спине пошли мурашки. Хотелось кричать: «Почему я? Почему именно Я?» Она представила сестру на своем месте. Молчаливую, забитую, тихую Лиззи, похожую на тень.

— Нет, — прошептала Сэм.

— Скажи, что сама этого хочешь, — его дыхание стало тяжелым, грубые руки уже освобождали ее от последних клочков одежды, сжимали и гладили.

— Я хочу… этого, — она сцепила зубы, зная, что он ждет, и с трудом выдавила из себя, — папочка.

Отчим потрепал ее по щеке, как щенка, и надавил на плечи. Колени коснулись холодного пола.

Когда-нибудь я убью тебя, когда-нибудь я убью тебя, убью тебя, убью…

— Скажи мне, чего именно ты хочешь.

— Я хочу… — «убить тебя».

— Ну же.

— Хочу…

— Ты должна это сказать, — прорычал он.

Пожалуйста, не заставляй меня произносить это вслух! Пожалуйста, не надо! Пожалуйста, я не хочу это говорить! Не хочу не хочу не хочу не хочу!

— Говори!

Нет! Нет! Нет!

— Я не хочу! — закричала Сэм…

Выцветшие простыни промокли от пота, он покрывал ее тело с ног до головы липкой пленкой, мешал дышать, не давал выбраться из кошмара.

— Твою мать, — прохрипела она, пытаясь выпутаться из влажного одеяла, — ненавижу тебя! Ненавижу тебя! Твою ж мать!

Пальцы дрожали, вытягивая сигареты из пачки, лежащей на тумбе. Сэм уронила одну и сломала вторую, прежде чем ей удалось, наконец, прикурить третью. Дым ворвался в легкие с прерывистым сипением. Еще одна затяжка, и еще, и еще. Легче не становилось. Она пощелкала выключателем лампы, и с третьего раза та зажглась, осветив комнату тусклым светом. Часы показывали четверть третьего. Зашибись! Еще одна бессонная ночь.

Деньги за месяц вперед, не шуметь, не устраивать оргий, не курить — такие условия выставил арендодатель, отдавая ключи. Саманта вручила ему наличку, и действительно не устраивала оргий, хотя соседская шлюха восполнила этот пробел за двоих — за стеной постоянно кто-то трахался. А в остальном ей было плевать на его правила. Слишком много она заплатила за обшарпанную мебель, еле дышащий обогреватель и старые простыни, поэтому затушив то, что осталось от сигареты, она взяла следующую. Пальцы уже почти не дрожали, и зажигалка щелкнула с первого раза. Организм сигнализировал об избытке никотина легкой тошнотой, но Сэм продолжала делать затяжку за затяжкой, подобрав под себя замерзшие ступни.

«Ты должна сказать…» Гребаный сукин сын! Она ненавидела это, ненавидела так сильно, как только могла, но он все равно побеждал каждый раз.

«Я хочу, чтобы ты потрогал меня, папочка!», «Я хочу отсосать твой член, папочка!», «Я хочу, чтобы ты трахнул меня… папочка!»…

Тело начало колотить крупной дрожью, рука сжалась в кулак, и остатки недокуренной сигареты обожгли ладонь, причиняя боль.

— Сдохни уже, — прохрипела она, — я тебя ненавижу! Почему ты еще жив?!

Сэм встала и, кое-как передвигая ноги, поплелась в душ. Она стянула с себя шорты и майку, залезла в ржавую ванну и открутила кран. Сверху хлынула ледяная вода, тело мгновенно покрылось гусиной кожей. Она свернулась на дне, обхватив колени, и долго сидела с закрытыми глазами. Мыло и мочалка остались нетронутыми, потому что ей все равно не смыть с себя эту грязь. Никогда! Это то, что глубоко внутри нее, то, что останется там навсегда. Благодаря ублюдку по имени Брайан Палмер. И ей никто и ничто не поможет — ни Лиззи, ни Томми, ни семья и любовь близких. Потому что пока она жива, жив и Брайан Палмер. Пока она жива…

Сэм перестала стучать зубами и вылезла из ржавого корыта, выключив воду.

— Я знаю, почему ты еще жив, — сказала она отражению, — но я исправлю это. Встретимся в аду, папочка.

Полностью одевшись спустя несколько минут, Сэм снова села на кровать и взяла очередную сигарету. Пальцы не дрожали. Она курила и думала, не отводя взгляда от мобильника, лежащего около пепельницы. Два варианта: написать сообщение Томми, не написать сообщение Томми. Рука сама дотянулась до ненавистного устройства, и набрала три слова, предназначающиеся «Умнику».

В памяти всплыл их недавний телефонный разговор. Она хотела услышать его голос. Но поняла, что ему это не нужно, потому что он поговорил с ней. Не отделался сухими фразами, не послал к чертовой матери, а именно поговорил. «Привет, Сэм!.. Да, все отлично… Прости, я плохо слышу… Тут шумно…» Он не лгал. На заднем фоне слышалась музыка и чьи-то голоса. «Ты в порядке?» Женский смех, и тихая реплика в сторону: «Детка, я говорю по телефону». Детка капризно спросила, кто такой Сэм. «Ты что-то сказала, Сэм?.. Извини, ты не могла бы перезвонить завтра?» Конечно, Сэм не перезвонила. И он не перезвонил. Это был конец.