Чтение онлайн

Декорации в стиле «индастриал», мартеновская печь, раскаленный металл, исчезающее пуленепробиваемое тело, большой палец, поднятый вверх, трогательная музыка, комок в горле у всех нормальных людей… Тот, кто не понял, о чем я говорю, просто не вырос в 90-е!!! Кумир мальчишек моего поколения Арнольд Шварценеггер. До назначения Собянина градоначальником Москвы в прессе было озвучено шутливое предложение нашего президента о том, что вакансия мэра русской столицы свободна и если мистер Шварценеггер готов продолжить свою политическую карьеру, то он может это сделать в России. Но, как известно, в каждой шутке есть доля шутки. Вспоминается отрывок из «Терминатора», когда Сара Коннор говорит, что все мужики просто козлы, а он хоть и железный, но все-таки больше похож на мужика — никогда не предаст, лишнего слова не скажет…

Как это ни парадоксально, но действительно ощутимые изменения (в лучшую или худшую сторону) в нашей стране происходили только с появлением на политическом поле игроков-иностранцев, чужаков. Русское государство обрело хоть какие-то формы с призывом скандинавских налетчиков, свои национальные черты — с татаро-монгольским игом, прорыв «на Запад» прочно связан с петровскими немцами и швейцарцами, а социалистический эксперимент — с «красной» эмиграцией в лице Ленина. Перестроечные годы и начало 90-х похожим образом ассоциируются во многом с заграницей. Покойный Е.Т. Гайдар (именно при нем, кстати, палатки явились миру) — это воспитанный на либеральных ценностях в определенном смысле «иностранец» (как и команда реформаторов в целом, включая Чубайса, Алексашенко и других «немцев», некоторые из них даже получили образование за границей). Возникает логичная мысль: а не пригласить ли нам и сейчас шведов или голландцев занять крупные государственно-административные посты? К тому же положительный опыт в новейшей истории присутствует, например, в футболе (Гус Хиддинк). С мотивацией проблем у них возникнуть не должно, а с нашей стороны все вопросы (особенно вопросы меркантильного характера) будут решены, в этом нет ни каких сомнений. Шутки шутками, но неужели лишь они (Запад) способны к конструктивному и попросту разумному отношению к делу?..

Впрочем, я немного отвлекся. А вопрос по-прежнему стоит остро: свободны ли мы, родившиеся на рубеже эпох? Свободна ли была та страна, в которой мы появились на свет и провели свою золотую пору? Думаю, что нет. Свобода — это ведь не буханка хлеба и не автомобиль, которые можно попробовать на вкус и пощупать руками. Это в известной мере абстрактное понятие. И как абстрактное понятие, оно не может иметь коллективного, надындивидуального характера. Ты не можешь стать свободным, если просто услышал это по телевизору. Свободным ты можешь стать, только если сам этого захотел. Считаешь, что в Германии живут хорошо? Так живи как немецкий бюргер здесь, в России, и Россия изменится к лучшему. Простейший пример тому опять из 90-х. Я прекрасно помню дачные участки в то время, какой это был тихий ужас. Особенно это чувствуешь сейчас, когда буквально на твоих глазах многое действительно поменялось к лучшему. Там, где 10–15 лет назад были полусгнившие, старые домики и сарайчики, сегодня стоят приличные постройки, там, где были нелепые огороды, — сегодня аккуратные европейские лужайки! Это не шутка. Это факт. Стоило лишь решиться что-то реально изменить у себя самого, и вот уже ты видишь, как твои соседи, оглядываясь по сторонам, вдруг замечают твои успехи и хотят построить и сделать что-то так же, как ты. Если хочется переделать этот мир, начни переделывать его с себя, как гласит известная американская пословица. Именно исходя из этого переносить понятия «свобода», «равенство» и «братство» на категории «государство», «страна» и «общество» просто некорректно.

На момент распада в Советском Союзе жило почти 300 миллионов людей. Можно ли утверждать, что всеми этими миллионами жизней двигало в августе 91-го одно лишь стремление к свободе, такой красивой и сексуальной, какой она запечатлена на картине французского художника, одной рукой сжимающей знамя, а другой призывающей на баррикады? Безусловно, нет — только потому, что у каждого человека своя собственная биография, свои собственные чаяния и устремления, почти никогда не совпадающие с так называемыми общими. Кто-то в тот момент пригнал «фольксваген гольф» из Западного Берлина, и ему нужно срочно довести его до ума, нет ему никакого дела до всей этой политики, кто-то горбатится на дачном огороде с утра до ночи и в гробу он видал всю эту демократию. А кто-то не отрывается от заседаний Верховного Совета, которые транслируют по ТВ, не пропускает ни единой передачи «600 секунд» и не мыслит себя не на баррикадах — у каждого своя история. Винить за это людей глупо. Как раз этим и объясняется загадочная, на первый взгляд, ситуация того времени, когда все проголосовали за сохранение СССР в новом обличии, но потом ни один человек не вышел на защиту этого строя. Полная политическая безграмотность, помноженная на тотальное равнодушие, в целом дает именно такой результат. Простых людей не волнуют проблемы свободы, легитимности парламента, позиции президента и прочего, просто потому, что и без этого забот полон рот, как говорится. Когда нечем кормить семью, ты мало задумываешься о том, что такое свобода и демократия, — ты просто идешь и добываешь деньги на кусок хлеба себе и своим близким.

Тогда ситуация была именно такой. В стране, которая оказалась на грани голодной пропасти, только такие идеи («хлеба и зрелищ») могли найти адекватный отклик. Нечего потом удивляться, почему ЛДПР победила на выборах меньше чем через два года после этого. Нечего удивляться, почему в 1993-м уже пришлось штурмовать Белый дом, который до этого так яростно защищали. Простые люди понимали свою свободу как волю, как возможность получить бесплатно медицинское обслуживание, образование, профессию, а абстрактные понятия о либерализации цен и свободном рынке их пугали. Постсоветскому, да и русскому, сознанию того периода куда ближе понятие «халява», чем понятие «бизнес». Отсюда и реальное возмущение, и несогласие с тем, что происходит в стране. Свободен ли человек, работающий на трех работах, чтобы свести концы с концами, или пускающий с молотка все что имел (книги, ордена и медали), когда бывший «аппаратчик» успел урвать кусок природного богатства страны? Боюсь, что такой человек не ответит утвердительно.

Тем не менее, несмотря на все напасти, горести и печали, мы сегодня имеем возможность наконец-то жить достойно. Дописывая эти строки, вдруг понимаю, что, если бы коммунисты сумели удержать власть в своих руках тогда, в 1991 году, я сегодня не мог бы написать подобное эссе и иметь шанс опубликовать его в том или ином виде. Мысль по-прежнему существовала бы катакомбно, а люди по-прежнему оставались бы заложниками безумной утопии псевдокоммунистов.

Не будет большим преувеличением сказать, что сегодня народ имеет практически все рычаги и возможности обеспечить свою жизнь нормальным, европейским существованием. Пускай не все и не каждый, но возможность такая реально присутствует сегодня на нашей Родине, которая до того обычно вела себя по отношению к своим детям скорее как строгая мачеха, нежели как родная мать. Да, мы лишись де-факто бесплатного образования и медицины, однако мы уже не стоим и, дай Бог, уже никогда не будем стоять в гигантских очередях за товарами первой необходимости изо дня в день так, как это приходилось делать в стране «развитого социализма». Да, у нас уже нет такого могучего промышленного потенциала, какой был при советской власти, тем не менее это не мешает нам выгодно обменивать свои природные богатства на все прелести современной технической мысли, тем более что коммунисты делали то же самое, однако тратили все свои усилия только на мощь ВПК, не сильно заморачиваясь нуждами простого человека. Сегодня стране нет необходимости участвовать в безумной гонке в космосе и вооружениях, как это делали Советы. Люди наконец-то получили шанс жить спокойной современной жизнью: одеваться, как ты этого хочешь, слушать ту музыку, которая нравится тебе, приобретать в кредит автомобиль, ездить за границу. Так что невежественно «хоронить» 80–90-е годы, оплевывать те приобретения и завоевания, которых все-таки удалось чудесным образом добиться людям в те непростые времена. Не нам судить тех, кто находился в конъюнктуре вихря событий и пытался принимать решения не задним умом, а непосредственно в режиме live. Разглагольствовать о том, что и как нужно было сделать, сидя в сытом и комфортном 2011-м, очень удобно.

Фактом является то, что мы сегодня живем в удивительном, едином, огромном мире с множеством разных культур и особенностей и его не разделяет непроходимая Берлинская стена подозрения, недоверия и откровенной вражды. А все проблемы и вопросы можно решать в нормальном русле, а не танками, самолетами и ракетами.

P.S. «Не судите, да не судимы будете! Ибо, каким судом судите, таким и вас будут судить».

Некоторое время назад Россия вспоминала события 20-летней давности, произошедшие в августе 1991 года. Победа над ГКЧП и окончательный демонтаж советской системы и сейчас вызывают далеко не однозначные оценки в обществе. По сей день идут жаркие споры о советском прошлом. Одним Советский Союз теперь видится потерянной империей, которая была способна диктовать свои правила всему миру, для других — тоталитарным государством, погубившим миллионы своих граждан. И если одни вспоминают советские времена с ностальгией, то другие порой презрительно называют свою родину «совком». Особенно острой в последнее время стала дискуссия о роли Сталина. Кто же он — великий вождь, благодаря которому была одержана победа в Великой Отечественной войне, или сумасшедший тиран, превративший людей в винтики Системы и утопивший Россию в крови своих лучших граждан? Почему получается так, что молодые люди, никогда не жившие в тоталитарном обществе, лишь краем уха слышавшие о доносах и воронках, так скучают по имперскому прошлому и по отцу народов? Откуда у моих ровесников, 20-летних парней и девушек, взялась «ностальгия» по временам, в которых они никогда не жили? На мой взгляд, ответы на эти вопросы нужно искать уже в нашем времени.

Что двигало людьми, шедшими в августе 1991-го защищать Белый дом? Наверное, это были два чувства. Во-первых, страх. Страх того, что в случае победы ГКЧП все опять будет по-старому. Будут репрессии, железный занавес, будет все то, что, казалось, навсегда ушло в прошлое. Но второе чувство, на мой взгляд, было гораздо сильнее страха. Это была надежда. Надежда на то, что танки не станут стрелять по людям, на то, что старое уже никогда не вернется. И когда путчисты провалились, наверное, направляющим настроением в обществе была именно надежда. Надежда на новую, свободную жизнь. Люди поверили в себя, в то, что они больше не винтики безжалостной системы, в то, что они граждане, способные сами творить историю своей страны. Увы, эта эйфория продолжалась недолго. Последствия распада Советского Союза не заставили себя ждать. Первая чеченская война, олигархи, терроризм, нестабильность в экономике — пожалуй, именно такие ассоциации вызовут у большого числа наших граждан 90-е годы. Способствует такому отношению к той эпохе и эпитет, придуманный для нее сегодняшний властью: «лихие 90-е». Но мне почему-то представляется, что 90-е в некоторой степени все-таки были временем надежд в отличие от нулевых.

В конце 1999-го, когда первый президент России произнес вошедшие уже в историю слова «Я устал, я ухожу», я была еще слишком маленькой, чтобы понимать всю важность происходящего. Мне, восьмилетней, тогда куда интереснее был предстоящий Новый год и ожидание Деда Мороза с мешком подарков. Осознание себя как гражданина страны пришло гораздо позже. Сейчас, когда мне почти 20, я не без иронии вспоминаю свои взгляды на политику четырех-пятилетней давности. Помню, как с открытым ртом смотрела всевозможные «документальные» фильмы по федеральным каналам, разоблачающие внутренних и внешних «врагов» России, и ни на секунду не сомневалась в объективности новостей Первого канала. Родители, конечно, уже тогда пытались посеять во мне некоторые сомнения относительно нашей «суверенной демократии», но тогда их попытки были тщетными. Вообще, пожалуй, бесполезно человеку навязывать какие-то свои взгляды, разубеждать его в чем-то, он должен дойти до этого сам, и, может быть, процесс этот будет не очень быстрым. Лично у меня глаза постепенно начали открываться, когда я стала обращаться ко все большему количеству источников информации. Свою роль сыграл и Интернет, и случайное попадание на волну «Эха Москвы», и уже более внимательное отношение к словам взрослых людей. Вообще, забегая вперед, надо сказать, что сегодняшняя власть оказалась в некотором смысле умнее советской и оставила возможность пользоваться альтернативными источниками информации, выпуская тем самым накопившийся пар из котла.

Когда же произошел поворот назад? Когда демократические тенденции в российском обществе сменились авторитарными? Кто-то считает такой точкой 1996 год, когда состоялись сомнительные выборы президента, на которых во втором туре победил Ельцин. На мой взгляд, окончательной точкой невозврата, после которой демократия в России стала «суверенной», был год 2000-й, когда к власти в России пришел нынешний премьер Владимир Путин. Если в «лихие 90-е» власть критику не любила, но мирилась с ней, то правление нового российского президента почти сразу омрачилось разгромом независимого тогда НТВ. На протяжении последующих лет правления Путина гайки в отношении СМИ только закручивались. НТВ превратилось в то, что оно и сейчас собой представляет: смесь криминала и откровенно желтых программ, а Первый канал и «Россия» — в средства пропаганды в виде передач Михаила Леонтьева и документальных фильмов Аркадия Мамонтова вперемешку с «Аншлагами» и КВНами. Нельзя, конечно, сказать, что на трех основных каналах совсем нет ничего достойного, но, увы, передачи, заставляющие задуматься, идут, как правило, после полуночи.

В течение всех лет правления Владимира Путина гайки закручивались не только в отношении СМИ. Еще одним переломным моментом стал арест Ходорковского в новосибирском аэропорту «Толмачево» в 2003 году. И если первое дело против олигарха воспринималось обществом пусть как жестокое, но в целом правомерное, то второе дело, окончившееся обвинительным приговором в декабре 2010 года, даже у симпатизирующих власти людей не оставило никаких сомнений в том, что к правосудию это не имеет никакого отношения, а скорее представляет собой обыкновенную месть и расправу. К сожалению, дело Ходорковского и Лебедева стало трагедией не только этих двух людей и их семей — оно фактически дало силовикам карт-бланш на то, чтобы оказывать давление на предпринимателей. Это происходило и происходит повсюду, об этом много пишет замечательная журналистка Ольга Романова. Свободное общество не может считаться таковым, если в нем нет свободы предпринимательства, если бизнесмены боятся власти больше, чем пожара и наводнения вместе взятых. Нашу систему едва ли можно назвать капитализмом, потому что он заканчивается в лучшем случае на низовом уровне. То есть если мелкие и средние предприниматели еще имеют возможность более-менее спокойно заниматься своим делом, хотя и они порой подвергаются давлению со стороны всевозможных проверяющих органов, то крупные бизнесмены либо должны быть «членами кооператива «Озеро»», либо должны знать, кому и когда нужно заплатить. В подтверждение своих слов приведу слова Олега Дерипаски: «Я готов в любой момент отдать все свое состояние по первому требованию Владимира Путина».