Чтение онлайн

Ягиня взяла пышную метлу из березовых ветвей и принялась мести полы. Ходили слухи, что ведьмы летали на этом куске древесины, но Василика ни разу не замечала за Ягиней подобного, зато прекрасно знала, что чем шире метла, тем легче убирать и выметать грязь. Крошки и огрызки, травинки и песок, дорожная пыль – все отправлялось за порог.

Василике Ягиня поручила заняться солеными лепешками. Уж очень ладными они у девки выходили. И неудивительно, ведь ей нравилось возиться с тестом. Раз, два – замесить, перевернуть, обмакнуть пальцы в муку и снова замесить, не забывая приговаривать, чтобы лепешки получились вкусные и румяные.

– Эх, Ягиня-Ягинюшка, – притворно всплакнул Всполох. – Такая хозяюшка пропадает, хоть замуж выдавай!

Василика повернулась и показала ему кукиш. Ягиня усмехнулась и сделала вид, будто замахивается метлой на нерадивого духа за неудачную шутку. Всполох укатился под печку и стих – одни только искорки мелькали. Видимо, обиделся, но с ним такое часто бывало.

Хотела бы Василика замуж, не пришла бы в ведьмин дом и, наверное, не отвергла бы Мрака, хотя какой из него жених? У черного всадника жена – ясная луна, а дети – звезды, иного не дано богами.

– А были ли такие, кто пошел против воли богов и смог настоять на своем? – задумчиво спросила Василика, раскатывая лепешки.

Ягиня уже закончила подметать и сидела в углу, наблюдая за работой ученицы.

– Был один, – сказала она. – Теперь ни жив, ни мертв. Счастлив ли, не знаю.

– А расскажешь? – У Василики заблестели глаза. – Интересно.

– Эх, любопытная, – покачала головой та. – О Кощее Бессмертном разные слухи ходят, одни страшнее других, а сама я его не видела, не могу сказать, что правда, а что напридумывали. Как закончишь готовить, так и расскажу, а то так уши развесишь, что про лепешки забудешь.

Пришлось шевелиться быстрее. Василика уже не обращала внимания на вымазанное мукой лицо – только раскатывала и вырезала, складывая лепешки в увесистую миску. Столько наготовила, что хватило бы на угощение для нескольких молодцев. Когда белоснежное тесто отправилось в жаркую печь, Василика выдохнула и принялась отмывать стол.

За делом время неслось невероятно быстро. Присев наконец на лавку, прищурившись от солнечных лучей, девка осознала, что уже настал полдень. Изба сияла не столько от чистоты, сколько от заливающего ее солнечного света.

Василика улыбнулась и потянулась изо всех сил. Ягиня распахнула дверь, впуская свежий воздух в жаркую избу. В Лесу никогда не было знойно – дули прохладные ветра, неся запахи сырой земли и хвои, оттого и лето чувствовалось иначе, чем в деревне.

– Ну слушай, – начала Ягиня, – это случилось так давно, что ни тебя, ни меня еще на свете не было…

* * *

Ощущать себя на месте Кислицы было странно. Вроде не впервой, пора бы привыкнуть, скоро уж и Василика станет полноценной ведьмой, а все же непривычно. Ягиня не так часто получала письма от Кощея, она почти не знала его, поэтому рассказывала то, что и так знали все. Пережил много страданий, возненавидел Жизнь и кинулся в объятия Смерти. Ничего нового.

Правда, ходили еще слухи, будто одно время Кощей прислуживал темной богине Моране. С горя подался к ней, приносил жертвы, людские и не только, а потом его как-то вынесло из служения, за что богиня его возненавидела и приказала наказать – лишить смерти, чтобы жил и мучился до тех пор, пока сам мир не обрушится.

Василика слушала разинув рот. Надо же: человек, победивший Смерть! Оно и к лучшему. Ягиня собиралась научить девку выплетать самые сильные заклятия, чтобы та не пропала среди мертвых тварей. И хорошо, если она сама захочет увидеть Кощея Бессмертного, не станет плакать и проклинать ее, свою наставницу, за то, что отправила живую в царство нежити.

Сама Ягиня прокляла бы. И попыталась бы сбежать.

Объяснять молодице, что за ней охотится тьма, было бесполезно, не поймет. Василика не понимала до конца, насколько страшен Мрак, хоть и видела его истинное лицо. Вряд ли девка запомнила что-то.

– Ждет тебя необычная судьба, – усмехнулась ведьма.

– Ты это к чему? – нахмурилась Василика. – Что задумала?

– Увидишь, – отозвалась Ягиня. – А пока следи, чтобы лепешки не пригорели.

Василика, охнув, метнулась к печи. Лепешки слегка подрумянились, но ничуть не сгорели, вполне можно было снова отправить их в жар. Ягиня тем временем выглянула в окно. Среди высоких крон прятались мавки и лешачата. Им нравился запах свежего печева, но приблизиться к воротам они не могли. Особенно теперь, когда ведьма заново расчертила знаки и они засияли еще сильнее, отгоняя нежить.

Покойная Кислица иногда разрывала обережный круг, когда деревенские сильно нуждались в помощи, а своей травницы в деревне не было. Но людская доброта недолговечна: сегодня жалуют, а завтра явятся к тебе с вилами и лопатами. Любой человек мог принести в дом беду, и лучше было вовсе никого не пускать Поэтому Ягиня действовала иначе. Когда карты показывали, что в Радогощи не хватает рук, она сама выходила за ворота, оборачивалась странствующим знахарем. На чужака никто не стал бы нападать, да и что брать у мужика в рваной одежде? Одни только травы да лохмотья.

Василике такая ворожба давалась плохо. Она научилась перекидываться в лисицу и бродить на четырех лапах по перелеску, да вот только лицо оставалось человечьим. Перестроить кости, кожу, внутренности на звериные – дело одно, а изменить лицо – более тонкая и хитрая работа. Можно было использовать простой морок, но он быстро рассеивался.

– Под мороком, молодица, – наставляла ее Ягиня, – хорошо ходить, когда на улице темно и никто присматриваться не станет. Сделала дело и пошла дальше. Днем так не походишь, надо превращаться.

– А если нечисть нападет? – спросила Василика. – Что мне делать тогда?

– Тут сложнее, – нахмурилась ведьма. – Тогда не трать силы на морок, защищайся. Сразу перекидывайся обратно, пусть даже на людях. Не самое приятное зрелище, так что сторонись нечисти, когда идешь в деревню.

Василика кивнула. Она редко спорила с Ягиней, чаще слушала и соглашалась, особенно теперь, когда знала, что провинилась. Ведьма ее тем не попрекала – через день-другой придется отправить молодицу к Кощею, и будет плохо, если она запомнит наказание, а не добрые слова.

Пока они разговаривали, разучивали новые знаки, лепешки успели испечься. Василика с радостью вытащила их из печи. К ней тут же подскочил Домовой, требуя угощения. Всполох тоже, не выдержав, подкрался сбоку. Ягиня усмехнулась, похвалила Василику за хорошую работу и отправила к речке постирать рубашку, помыться самой в прохладной воде и остыть после жаркой готовки. Не зря ведь Кислица говорила, что молодым девкам нужно держать тело в чистоте и порядке, да и старухам не помешало бы, иначе лада не будет. Василика съела наспех горячую лепешку, взяла чистую одежду и вышла из дома.