Чтение онлайн

— Сви-ни-на. Свинья. — Итало хрюкнул, чтобы было понятнее.

Алима наконец поняла.

— Ты заставил меня съесть свинину?

— Молодец, поняла наконец.

Алима встала. Глаза ее вдруг загорелись. Она заорала:

— Ты дерьмо. Всё дерьмо. Не хочу тебя больше видеть. Меня от тебя тошнит.

Посетители, сидевшие вокруг, прекратили есть и уставились на них взглядом аквариумных рыб.

— Не шуми. На нас смотрят. Сядь. Ну же, это шутка, — Итало говорил вполголоса, пригнувшись, как собака.

Алима тряслась и бормотала, с трудом сдерживая слезы:

— Я знала, что ты полное дерьмо и что… но я думала… ИДИ В ЖОПУ! — Потом плюнула в тарелку, взяла сумочку, кожаную куртку и ринулась к выходу как разъяренный слон.

Итало догнал ее и схватил за руку:

— Ну, давай вернемся. Я тебе подарю тридцать тысяч.

— Оставь меня, дерьмо.

— Я пошутил.

— ОСТАВЬ МЕНЯ.

Алима вырвала руку.

Теперь весь ресторан молча взирал на них.

— Ладно, извини. Извини меня. Хорошо, ты права. Я сам съем колбаску. Возьми мои макароны. Там мидии и каба… он не свини…

— Пошел в жопу.

Алима удалилась, а Итало огляделся и, увидев, что все на него смотрят, приосанился, выпятил грудь, вытянул руку и махнул ею в сторону двери.

— Знаешь, что я тебе скажу? Иди ты сама в жопу!

Повернулся и возвратился за стол, доедать.

— Вот, — Пьетро протянул им ключ.

Все трое сидели на качелях.

— Дело сделано. Возьмите.

Но никто не шелохнулся.

— Итало тебя не видел? — спросил Баччи.

— Нет. Его нет. — Произнося эти слова, Пьетро испытывал огромное удовольствие, словно долго терпел, а теперь облегчился.

«Поняли, какие вы трусы? Устроили весь этот цирк, а его даже дома нет. Молодцы». Ему было бы очень приятно сказать им это.

— Как нет? Врешь! — заявил Пьерини.

— Его нет, клянусь! Машины нет. Я посмотрел… Теперь я могу пойти до…

Не успел он договорить, как от сильного удара отлетел назад и шлепнулся на землю.

Дыхание перехватило. Лежа на спине, он барахтался в грязи. Иначе как подлым ударом в спину это не назовешь. Пьетро разевал рот, вытаращив глаза, но дышать не получалось. Словно он очутился на Марсе.

Все случилось в одно мгновение.

Пьетро даже не успел отреагировать, как Пьерини кинулся на него.

Он вскочил с качелей и всем телом обрушился на Пьетро, словно на дверь, которую надо выбить.

— Куда тебе надо? Домой? Никуда ты не пойдешь!

Пьетро умирал, по крайней мере ему так казалось. Если через три секунды он не начнет дышать, он умрет. Собрался с силами. Втянул воздух. С глухим свистом. И задышал снова. Потихоньку. Только чтобы не умереть. Мышцы наконец его послушались, и он стал вдыхать и выдыхать. Баччи и Ронка ржали.

Пьетро спросил себя, сможет ли он когда-нибудь стать таким, как Пьерини. Швырнуть кого-нибудь на землю с такой же злостью.

Он не раз мечтал побить официанта из «Стейшн-бара». Но даже если бы он собрал все свои силы и злость и принялся бить его в лицо так сильно, как мог, тому ничего бы не сделалось.

«У меня когда-нибудь хватит смелости? Ведь для того, чтобы кого-нибудь толкнуть или ударить по лицу, нужна большая смелость».

— Говнюк, ты уверен?

Пьерини снова сидел на качелях. Казалось, он даже не заметил, что Пьетро чуть жив.

— Ты уверен?

— В чем?

— Уверен, что машины нет?

— Да. Честное слово.

Пьетро попытался подняться, но на него навалился Баччи. И уселся ему на живот всеми своими шестьюдесятью килограммами.

— Как тут удобно… — Баччи делал вид, будто сидит в кресле. Подгибал ноги, потягивался, использовал колени Пьетро как подлокотники. А Ронка, счастливый, прыгал вокруг.

— Пукни в него! Давай, Баччи, пукни в него!

— Я пы-таюсь! Я пы-таюсь! — кряхтел Баччи. Его похожая на полную луну физиономия побагровела от натуги.

— Давай! Давай!

Пьетро отбивался с нулевым результатом, только устал. Он не сдвинул Баччи ни на миллиметр, тяжело дышал, а от кислого запаха пота толстяка его тошнило.

«Лежи спокойно. Чем больше ты дергаешься, тем хуже. Спокойно».

Во что он вляпался?

Он должен быть уже дома. В постели. В тепле. Читать книгу о динозаврах, которую ему одолжила Глория.

— Тогда мы пойдем туда. — Пьерини встал с качелей.

— Куда? — спросил Баччи.

— В школу.

— Как?

— Фигня. Перелезем через ворота и заберемся через женский туалет рядом с волейбольной площадкой. Там окно плохо закрывается. Надо его просто толкнуть, — объяснил Пьерини.

— Точно, — подтвердил Ронка. — Я однажды через него видел, как Альберти срёт. Ну и вонища была… Да, пошли. Пошли. Классно.

— А если нас поймают? Если Итало вернется? Я… — забеспокоился Баччи.

— Никаких «я». Не вернется. И кончай трусить.

— А что с Говнюком будем делать? Побьем?

— С нами пойдет.

Они подняли его.

У него болела грудь, ныли ребра, и он весь был в грязи.

Он не пытался сбежать. Это не имело смысла.

Пьерини так решил.

Лучше идти за ними и не возникать.

Грациано Билья, оставив философию Де Кресченцо, пытался смотреть видеозапись матча Италия — Бразилия 1982 года. Но не чувствовал воодушевления: он по-прежнему думал о том, куда подевалась Эрика.

Он в сотый раз попытался ей дозвониться.

Ничего.

Все время ему отвечал отвратительный механический голос.

Легкая тревога защекотала его словно павлиньим перышком, и полупереваренные остатки кроличьего рагу, ассорти из трех колбас и крем-карамель, лежавшие в желудке, зашевелились.

Тревога — скверная штука.

Все рано или поздно сталкиваются с этим неприятным чувством. Обычно оно бывает вызвано внешними обстоятельствами и довольно скоро проходит, но в некоторых случаях возникает внезапно, без видимых причин. У некоторых тревога становится прямо-таки хронической. Есть люди, которые живут с ней всю жизнь. Они умудряются под гнетом тревоги работать, спать, заводить знакомства. Другие же оказываются раздавленными ею, не могут встать с постели, и, чтобы избавиться от тягостного ощущения, им требуются лекарства.