Чтение онлайн

Воспоминания ошпарили шипящей яростью, так что, когда я схватил деву за подбородок, то вложил чуть больше сил, чем следовало.

– Иди спать, Ариадна. Замок в твоем полном распоряжении. А завтра мы с тобой поговорим. У меня к тебе очень много вопросов.

Конечно, не будь на моих руках Рэи, я бы ее не отпустил. Но дочь действовала на меня отрезвляюще. Успокаивающе. Я лишь проводил лимгару хмурым взглядом, скользя по стройному стану и гладким голым ногам, когда она поднималась по лестнице, оборачиваясь и недовольно взирая на меня и малышку. И хоть Зверь требовал немедленно броситься следом, чтобы утолить свой голод и тоску, я без труда его поборол, крепко стиснув зубы.

– Пошли? – обратилась ко мне Рэя, когда Ариадна скрылась из нашего поля зрения.

– Пошли.

Я старался двигаться неспешно, чтобы девочка могла внимательнее рассмотреть замок, ведь ей так этого хотелось. Темнота скрадывала предметы ворохом теней. Мне известно, что людское зрение значительно слабее грайдерского. Однако, казалось, Рэя не испытывала трудностей, характерных для обычного человека. Насупившись, она, молча, пока мы шли к моим покоям, разглядывала стены с картинами, гобеленами и сюжетной лепниной; мебель в коридорах, галереях и залах; ковры на чистейших полах, выскобленных старательными прислужными орнами. Я не слышал мыслей малышки (хотя в их наличии можно было не сомневаться). И это очень меня интриговало. А вот то, что она молчала, пугало.

Когда я дошел до резных дверей, ведущих в кабинет, Рэя неожиданно скомандовала:

– Погоди.

Моя рука замерла на блестящей ручке. Внимательный взгляд девочки скользил по выпуклому рисунку Лорна, Имис и кружащим вокруг них звездам. Вновь захотелось проникнуть в эту маленькую головку, чтобы услышать, о чем она думает. Но за проведенную ночь на Земле мне так и не удалось этого сделать. Тишина. Только тишина.

– Идем, – властно произнесла Рэя.

Забавная.

Подчинившись, я открыл дверь, заходя в погруженный в ночной мрак кабинет. В большом камине доживал последние мгновения умирающий огонь, бессильно облизывая прогоревшие поленья, светившиеся слабой краской теплоты. Прохлада уже змеилась от высоких окон по полу, отвоевывая всё больше территорий и безжалостно одолевая стремительно остывающий жар угасшего пламени. Зато в соседней комнате явно было не так холодно. Из дверной щели бил яркий тыквенный свет, согревая одним лишь своим насыщенным цветом. Задерживаться я не собирался и направился прямо в спальню. И мне, и Рэе необходимо отдохнуть после столь утомительного путешествия, перемешенного с невероятными впечатлениями. Однако меня остановил очередной звонкий приказ:

– Стой, стой! Отпусти меня.

Девочка ловко спрыгнула с моих рук, стоило мне присесть на корточки, и подбежала к столу в центре кабинета. Она внимательно разглядывала резьбу на дорогом массиве, водя крохотной ладошкой по выпуклым деревьям и животным, изображенным на нем.

– Это же просто волки, – озадаченно посмотрела на меня Рэя.

– Верно. Волки, – согласно кивнул я, жадно рассматривая новое выражение непонимания на кукольном личике дочери.

Меня потрясало каждое ее слово! Каждое движение! Каждая эмоция, что отражалась в больших серых глазах! Я просто не мог поверить, что она настоящая. Что это моя плоть и кровь. До сих пор не верилось, что у меня есть ребенок. И если бы это был сын, то, скорее всего, осознать оказалось бы значительно проще. Но дочь!.. Она словно сон, мираж. Так похожа на Ариадну… и меня. Я просто не мог поверить в ее реальность. Но вот же она – смотрит требовательно. Смотрит так, как смотрел бы я.

– А ты тогда кто? Ты не похож на простого волка.

– Грайдер. Грайдеры не волки. Наши Звери лишь отдаленно похожи на этих животных.

– А-а-а, поняла-поняла, – задумчиво протянула Рэя, отворачиваясь и бросая еще один оценивающий взгляд на резную картину. – Ладно. Пошли.

Малышка деловито взяла меня за руку и повела в соседнюю комнату. Сурбандовые двери были слишком тяжелы для такой крохи. Они не заметили ее усилий, словно стояли не на смазанных петлях, а являлись каменной стеной, поэтому я помог, толкнув одну темную лакированную половину. Нас встретило мягкое оранжевое тепло камина, как верный ласковый пес. Помимо широкого очага в полстены, в спальне громоздилась огромная кровать, подпирающая выбеленный потолок витыми столбами; софа и столик. Одежда же хранилась за дверью из паргнского хрусталя, скрывающая длинное помещение – гардеробную. Я не любил нагромождение мебели, поэтому покои мои выглядели пустыми.

Обстановка комнаты совсем не заинтересовала Рэю. Она отпустила мою руку и побежала к кровати. С кряхтением, малышка попыталась забраться на нее, но та была слишком высока. Не говоря ни слова, я поднял ее и посадил на мягкую перину. Прежде чем залезть на постель с ногами, девочка деловито стащила с себя странную на вид бело-розовую обувь и только после этого удобно уселась в изголовье. Следя за каждым ее движением, я обошел кровать и устроился на другой стороне, откинувшись спиной на россыпь подушек, что так любили раскладывать прислужные орны.

Хлопая длинными ресницами, Рэя смотрела на меня, будто чего-то ждала. Однако мое восхищение, потрясение и неверие не давали мне говорить. Я не мог вымолвить ни слова, только смотреть. Рэю это нисколько не обременяло. Несколько неуклюжим, но всё столь же деловитым движением, она убрала ладошкой упавшие на лоб пушистые кудряшки, спросив шепотом:

– Кто они такие? Эти прозрачные люди?

Сердце пропустило удар. О чем она говорит? Мы же вышли из портала довольно далеко от Разлома. Нас разделяла густая полоса Леса. И если девочка почувствовала что-то, то увидеть точно не могла. Тогда откуда ей известно, как выглядят визромы?

– Ты их видела, Рэя? – стараясь не выдать голосом изумление и страх, спросил я.

Малышка закивала своей кудрявой головой и прижала ладошки к ушам так сильно, будто хотела раздавить саму себя.

– Они так кричат. Им больно. Сильно больно. Страшно им. Сильно-сильно страшно! Мне так никогда страшно не было.

– Как ты их увидела, Рэя?

– Я закрыла глаза и начала слушать. Они и показались. Дали мне свои глаза. Я видела стену. Большую. Желтую. Она горячая и жжется. Эти прозрачные люди плачут и просят их выпустить…

– Ты слышишь их? – вдруг дошли до меня самые главные слова девочки.

– Конечно, слышу, – еще шире распахнула малышка глаза. – Как их не услышать? Все слышат, они же кричат!

Мне показалось, что кровь перестала бегать по моим венам. Не может этого быть! Болезнь, страшная зараза Харна – визромы. Так мало было тех, кто мог видеть этих порождений Крайхра, и совсем не существовало способных их услышать. Мы не могли понять цель и смысл существования проклятых созданий. Иногда я думал, что если бы кто-то смог услышать и понять для чего они вселяются в живых, убивая и погибая, то тогда получилось бы отыскать лекарство от этой заразы. Любой харнец отдал бы последнее, желая обладать таким Даром, способным освободить наш мир. Я сам готов пожертвовать многим. Многим, но не всем. И точно уж не собственным дитя. Я не подпущу Рэю и близко к этим чудовищам. Никто не должен знать о ее способностях.

– Надо им помочь. Ты поможешь? Ты обещал.

– Да, конечно, Рэя. У меня нет другого выбора, – и я ничуть не кривил душой (хотя с формулировкой «помочь» был не совсем согласен).

Нахмуренное личико разгладилось. Малышка бросила на меня оценивающий взгляд, а после строго выдала:

– Тебе нужно спать. Ты так сильно болеешь! Я таких больных и не видела даже. Ложись.

Она явно говорила не про видимую глазом физическую болезнь. Учитывая, что, кажется, Рэя могла видеть и слышать визромов, то, скорее всего, в ней рос сильный Дар. Дар Видящего души. Редчайший на Харне. Не в грайдере, а в маленькой девочке, не достигшей и десяти лет. В моей маленькой девочке. Это пугало меня до плохо описываемого ужаса.

Перекатывая в голове все эти ледяные мысли, я подчинился, вытягиваясь на кровати и удобно устраиваясь на подушках. Малышка подползла ко мне и ладошками провела по моим векам, закрывая глаза.

– Ты лежи, – негромко произнесла она, гладя меня своими маленькими теплыми ладошками по лбу, носу, щекам. – А я буду говорить. Буду говорить, а ты будешь засыпать. Тебе кажется, что ты уснуть не сможешь. Но ты сможешь, я точно знаю. Бывает, я так маме помогаю спать. Она ведь тоже болеет, так же как ты. Говорит, что не болеет, но мне-то виднее. Вот здесь, – Рэя постучала мне по центру живота там, где расходились ребра. – Там тебе сейчас нехорошо. Холодно, тянет, страшно, но и радостно немного. А вот сейчас еще страшнее стало. А теперь еще…