Чтение онлайн

— И это я сама выяснила. Без чьей-либо помощи! Не на ту нарвался, Громов. Я не набитая идиотка, которой можно глаза замылить подарками. Твоё гнилое нутро я почувствовала сразу. Как жаль, что внешне люди не отражают внутреннее содержание. Ты точно был бы самым отвратительным гоблином, Влад. Гори в аду!

Последние слова Юля выкрикивает сорвавшимся голосом.

— Поверила Антону? — цежу с холодной усмешкой. — Это он тебе про аварию наплёл и подкуп полиции?

Знаю, что Волошин каким-то невероятным образом правду нарыл, но пытаюсь выкрутиться из ситуации, разыгрывая последний козырь. Юля всегда была подозрительной, на этом сейчас и пытаюсь выгрести. В её глазах на мгновение мелькает сомнение. Мне хватает этой секунды, чтобы выбрать тактику.

— С чего ты решила, что Волошин не воспользуется ситуацией и не запудрит тебе мозги, выставив меня в самом отвратительном свете? Неприязнь ко мне настолько велика, что затмила твой разум? Что потребовал Антон взамен? М?

— Ничего, — хрипло. И я понимаю, что просчитался.

— Да ладно. Святой Антон безвозмездно тебе миллионы отдал? Не такой он человек, Юля.

— Не просто так, — лицо феи перекашивается от неестественной улыбки. — За шанс отомстить. Настю помнишь?

Чёрт! Он эту девку сюда приплёл. До сих пор обиду держит, что проиграл? Не думал, что Волошин такой мелочный и злопамятный.

— При чём тут она?

— Ты привык играть чужими жизнями, настолько опаскудился, что даже не понимаешь?

— Юля! — рычу, пытаясь схватить девушку за руку, чтобы хорошенько встряхнуть.

— Не смей прикасаться. Больше никогда, Громов. Меня тошнит от тебя! Я вообще не понимаю, как продержалась последние два месяца. Меня выворачивало от каждого касания, поцелуя и твоего запаха.

Замираю. Это признание бьёт больнее всех предыдущих обвинений и оскорблений.

— Ещё никогда в жизни я не испытывала настолько сильного омерзения, — продолжает Юля, и на её лице проступает гримаса отвращения, подтверждающая слова. — Подпиши документ и больше никогда не появляйся в моей жизни.

Она дрожащей рукой лезет в сумочку и достаёт конверт, а потом швыряет его к моим ногам.

— Здесь оба браслета. Подавись ими! Все вещи, что ты мне покупал, уже отправлены на твой адрес.

— Юля… Волошин воспользовался тобой.

— А ты нет?! — выкрикивает она.

— Я люблю тебя. До сих пор. Несмотря на все мерзости, что услышал от тебя.

— Ты их в полной мере достоин. И даже больше, Громов, — шипит. — Посмотри мне в глаза и поклянись, что авария — это не твоих рук дело.

Сжимаю кулаки и впиваюсь в неё взглядом.

— Я не имею к ней отношения, — говорю холодно. За несколько лет научился отменно врать. В крупном бизнесе выживают только лицемеры и законченные мрази. Если Юля считает, что Волошин другой — она сильно заблуждается. Миллиарды не удержать бесхребетному хлюпику, неспособному на жёсткие меры. Часто противозаконные. Когда попадаешь в десятку знаменитого журнала, границы добра и зла уже полностью стёрты. Подставы, интриги, ложь, убийства. Если необходимо, идёшь на всё, чтобы самому не стать жертвой более крупного хищника. Волошин в десятке вместе со мной. Он ничем не отличается. Душа его давно почернела.

— Настя покончила с собой, — тихо и невпопад говорит Юля. — А тебе я не верю. И если ты сейчас же не подпишешь бумаги, то пойду в прессу и расскажу всё об аварии и о контракте. Моё имя будет втоптано в грязь, но и ты чистым не выйдешь.

— Не боишься, девочка?! — не выдерживаю, хватая Юлю за подбородок.

Юлия

— Помнишь, как мы собирались отметить твоё освобождение? — Антон лукаво улыбается.

— Угу. За просмотром фильма и поеданием вредной гадости.

— Поехали?

— К тебе?

— Естественно!

Киваю. Сейчас мне необходима поддержка этого мужчины. Пусть временная, но в данный момент катастрофически важная.

Дом Волошина расположен в одном из элитных посёлков Москвы. Трёхэтажный особняк, выполненный в интересном стиле. Везде дерево, натуральный камень и огромные панорамные окна.

Когда вхожу в дом, немного теряюсь и начинаю испытывать чувство тревоги. Что если я обманываюсь, доверяя этому человеку?

— Что будем пить? — Антон ведёт меня в большую гостиную с серым пушистым ковром и огромным телевизором. — Шампанское, вино или что-то покрепче?

— А можно безалкогольное?

— Желание дамы — закон. Хотя я на твоём месте точно нажрался бы до поросячьего визга, — Волошин издаёт громкий смешок. — Располагайся.

Небольшой, но удобный на вид диванчик, манит свернуться на нём калачиком и просто поспать, восстанавливая нервные клетки, но я не могу себе позволить такой наглости. Стол ломится от всяческих угощений, начиная с пиццы, заканчивая бургерами и стрипсами. Антон не обманул; сегодня мы будем объедаться очень вредной пищей. На сердце становится легче.

Сажусь на диван и беру бокал с апельсиновым соком.

— Он лютовал, — усмехаюсь. Даже пытался опровергнуть обвинения.

— Ну, это было предсказуемо, — Антон с размаха усаживается рядом. — Влад знает, что это я тебе деньги дал?

Киваю.

— И как? Наверняка сказал, что ты попала в новую паутину, а я коварный огромный паук, который непременно высосет из жертвы все соки.

— Пока что сравнение с пауком Громову подходит больше, — кидаю осторожный взгляд на Антона.

— Надеюсь, ты меня никогда не захочешь сравнить с этим мерзким существом. Ненавижу пауков.

— Я тоже их боюсь, — улыбка невольно расползается по лицу.

— А ещё я не люблю тёмную, глубокую воду. И мутную… мороз по коже, как представлю, что там может обитать.

На этот раз не выдерживаю и начинаю смеяться.

— Что?

— Ничего. Я тоже этого боюсь. А ещё темноты.

— Да-да. До сих пор иногда представляю, что у меня под кроватью монстр прячется! — Антон забавно округляет глаза.

— Вот не пойму, серьёзно ты сейчас или нет, — качаю головой.

— Я рушу имидж властного, сексуального и бесстрашного самца? — Антон забавно играет бровями.

— Совершенно. Вдребезги.

— Печалька, — вздыхает. — Я сам у себя украл шанс покорить сердце такой красавицы. Теперь она меня будет считать трусом.

— Антон, а если серьёзно. Тот контракт… Ты ведь его читал. Там столько грязи. Зачем тебе связываться с женщиной, которая была по факту элитной проституткой?

— Не сравнивай, — с лица Волошина вмиг слетает маска дурашливости. — Громов поставил тебя в безвыходное положение. Ты не по своей воле прошла через всё.

— Я добровольно подписала бумаги.