Чтение онлайн

Он лишь вздёрнул бровь, не переставая улыбаться. Кажется, его вообще забавляли все мои слова и моя реакция.

— По крайней мере, я это никогда не скрывал.

На какое-то время я опешила. Не от его слов, а от того, что мне стало больно и обидно это слышать. Он действительно ведь не пытался строить из себя рыцаря на белом коне, это я хотела видеть в нём хорошее. Хотела, чтобы он был другим, потому что… нравился мне? Этот взрослый, циничный и странный мужчина мне нравился?

Я так и не смогла ничего ему ответить и молчала, пока он уходил. Лишь когда дверь закрылась, села обратно в кресло и ушла в свои мысли. Как так получилось? Когда? Моя мама втиснула мою жизнь в очень плотный график. В нём не только отношениям, но и чувствам не было места. Единственный раз, когда я позволила себе что-то с противоположным полом, было год назад. Мне было интересно, но чувств к парню я не испытывала. Иногда я позволяла ему вольности, даже через чур много, но это ничего не вызывало. В итоге эти игры просто сошли на нет, а потом и вовсе забылись. Кажется, он уехал в другую страну, строить карьеру танцора, а потом так и остался там. А я и забыла уже об этом. Сейчас же другое дело. Моя жизнь больше не принадлежит балету.

Когда Кубрынин сломал мне ноги в первый раз, я была в ужасе. Ведь ничего другого я не умею, только танцевать, и то кое-как, а теперь и вовсе даже этого нет. Но потом всё ушло на второй план. Я старалась унять страх и переживания и полностью направить мысли на выживание. Думать только о том, как выбраться, а затем уничтожить старикашку.

В голове всплыл момент, когда я выбралась из дома через окно. Стоило мне опустить ступни на землю, как раму за спиной закрыло какой-то стальной штукой, напоминающей жалюзи на витринах магазинов. Повсюда была слышна стрельба и хрипы людей. Охрана у забора падала как подкошенная, но крови не было. Я побежала через палисадник к какому-то строению и спряталась там. Это оказался гараж с двумя автомобилями. Некоторое время я тихо сидела в самом углу, а когда пришёл Кубрынин, зажала рот рукой, чтобы не издать ни звука, но он меня и так не заметил. Толстяк настолько торопился, что вообще ничего не замечал вокруг. И он был напуган. Лоб и щеки покрылись испариной, лицо побледнело, а второй подбородок и щеки тряслись при каждом движении. Он что-то прятал в багажнике одной из машин и все время шептал: "это монстры, это чудовища. Демоны".

А затем пришёл другой. Я не видела его лица, но отлично помню исходящую от него опасность и его голос. Тихий, вкрадчивый. Он проникал под самую кожу и пускал скользкие мурашки по всему телу. Мне хотелось закрыть уши, хотелось сбежать подальше от этого голоса, но словно приросла к месту. Что было дальше я не вспомнила. Мысли оборвались громким тонким звуком, не давая мне даже шанса зацепиться за дымку всплывшего воспоминания.

В самом углу экрана качалась из стороны в сторону телефонная трубка тёмно-серого цвета, оповещая о входящем звонке. Неужели я сижу здесь так долго? Грешник сказал, что позвонить должны были только через полчаса.

Пытаясь сбросить с себя оцепенение, вздрогнула и холодок пробежал по плечам и щекам. Мелодия была слишком резкой и резала по нервам тупой бритвой, да так, что было желание просто скинуть. Решив, что это глупо с моей стороны, приняла видеозвонок. В всплывающем окне появилось лицо молодого человека с довольно привлекательной внешностью. Голубые глаза, светлые волосы со стильной стрижкой, добрый взгляд. Он улыбнулся, увидев меня, и поддался вперёд. Я лихорадочно начала искать кнопку выключения камеры, но абсолютно не могла разобраться в меню.

— Доброе утро, Рина Олеговна, — начал тем временем молодой человек, не подавая намёков, что его удивило моё покалеченное лицо, и я бросила попытки стать "невидимкой". — Меня зовут Лобов Иван Романович. Я буду вашим учителем на протяжении всего года.

Полдня Иван Романович объяснял мне функции всех программ, что были уже установлены на компьютер. 3D-модераторы, фотошопы, электронные книги для чтения и ознакомления. Я погрузилась в неизведанное настолько сильно, что даже не заметила как пролетело время. Казалось, вот, мы только начали, а уже пора закругляться, и было даже как-то грустно. Мне нравилась эта сфера. В ней было столько свободы для моей фантазии, что даже окрыляло.

— Что ж. Вы отлично чувствуете гармонию цветов и стилей, госпожа Лебедева. Это радует, и я буду счастлив учить вас и дальше.

Понимая, что это своего рода и вопрос о нашем дальнейшем сотрудничестве, я закивала, соглашаясь. Иван Романович был очень внимательным и терпеливым учителем. Не гнушался повторять по два раза, если я что-то не понимала, и, что не менее важно, не пялился открыто на мою физиономию.

Когда наступило семь часов, продукты только доставили. Тарас оказался тем самым водителем, что вышел из машины, когда я выбежала им навстречу. Огромный и лысый, но в свете помещения он не был столь устрашающим, как тогда. Даже обычным, и взгляд у него не был злым. Но пришёл он не один. С ним был Сергей. Он проверил, что я в полном порядке, дал поговорить с отцом и матерью, убедился, что я ни в чём не нуждаюсь, а потом уехал.

Посидев некоторое время в одиночестве, я принялась за готовку. Решила не красоваться, и хотела запечь рыбу с картошкой, но когда я нарезала овощи, явился Грешников. Он был уставшим. Не знаю, как я это поняла, но буквально с порога заметила. Он снимал пальто медленно, размеренно. О чем-то глубоко задумался и, казалось, вообще не осознавал, что он пришёл домой. А дом ли это его вообще?

Боясь шелохнуться, я постаралась орудовать ножом как можно тише и не производить лишнего шума. Мне казалось это важным — постараться не раздражать его лишний раз. Отчего-то подумала, что это поможет наладить отношения с ним. Хотя зачем мне это? Я пробуду здесь недолго и совсем скоро вернусь к прежней жизни. Ведь я этого хочу — снова стать собой и забыть прошлые месяцы, как страшный сон.

Прошлые месяцы. Они вроде бы и стёрты из памяти и можно бы расслабиться, но эта неизвестность царапает подсознание острыми когтями, словно разъярённая кошка. Я и хотела вспомнить, чтобы знать, и боялась, что узнаю то, что не хочу. Да. ОН искалечил меня. Физически. Но это пережить можно. Раны затянутся и всё забудется. А моя моральная часть? Психическая? Что будет с ней, когда я вспомню? Если я вспомню… или всё-таки когда?

Я сжала пальцами переносицу, пытаясь прогнать давящее чувство, но оно не хотело уходить. Расползалось блевотной жижей по лицу, не причиняя боли, но вызывая чувство омерзения к собственному организму…

— Тебе помочь?

Я вздрогнула от звука его голоса. Слишком рядом. Слишком тихо и громко одновременно. Повернула резко голову, чтобы увидеть его в полуметре от себя. Высокий. Он такой высокий, что мне приходится поднимать подбородок вверх, чтобы взглянуть ему в лицо. И такой холодный. Статуя из плоти и костей, но живая, дышащая. Вот только его взгляд… В нём словно сама Тьма. Бездна. Проклятие. Боль. И обещание удовольствия. Сейчас они были чёрными. Настолько чёрными, что это даже пошло, потому что эта глубина красок заставляла видеть то, что мне хотелось увидеть. То, чего нет и быть не может.

Рассеянно кивнув, достала из нижнего шкафчика ещё одну доску и нож. Я заказала тогда много кухонной утвари и до сих пор не могла дать себе отчёта — почему? Почему мне хочется оставить тут след? Оставить свой хаос в его идеальном и тихом мире. Моё врождённое бунтарство? Каприз? Или что-то большее? Чувствую ли я к нему что-то большее или мне показалось?

Резкие удары ножа отозвались громом в его тишине, ударяя по моим нервам и заставляя вздрогнуть. Некоторое время я смотрела, как он буквально рубит очищенную картошку на большие кубики, пытаясь прийти к размерам у моих рук. Безжалостно кромсал, словно разчленял уже неподвижное и бездыханное тело на сотни кусочков, растягивая удовольствие от самого процесса. Вот он отрезал руку, ногу, а затем разделил их на две, на четыре, на восемь частей… И меня эта мысль не пугает.

— Что она тебе сделала?

Грешник остановился, замирая и поднимая взгляд, а в моём мозгу тело приобрело пол. И мне хотелось, чтобы он кромсал так чужое женское тело, но не моё. Нет. Я хотела, чтобы моё тело ласкали эти длинные и тонкие пальцы, чтобы они снова оказались там, но уже по другой причине, не медицинской.

Наверное, я схожу с ума…

— Кто?

Что "кто"? Ах да. Эти сраные овощи.

— Картошка. Что она тебе сделала?

Он перевёл взгляд на плоды своего творения и нахмурился.