Я здесь, чтобы убивать
Шрифт:
Он знал этот голос, пусть и слышал его теперь только во снах. Но ведь это не могло быть правдой, так? Просто не могло…
– Согласно договору, - уверенно продолжала девушка, - Женевьева Кристалл обязана помогать добывать жизни, а не препятствовать этому. Ведь таким образом она ставит под удар должника. Он может оказаться в трудном положении из-за её поступка, если не сумеет расплатиться.
– Но… но я ничего не сделала, - дрожащим голосом осторожно возразила Женевьева.
– «Нет» сорвалось просто от неожиданности.
Девушка, к которой обратился за советом сам Жнец, рывком сорвалась с места и капюшон слетел с её макушки. Чёрные прямые длинные волосы спадали на плечи, тонкие черты были аристократичными и острыми, как и запомнил Бесс. Однако её глаза поменяли цвет с серого на болезненно жёлтый, и половину лица заняла тёмная татуировка в виде паутины, в липких нитях которой застряла пленённая бабочка.
– Ты смеешь спорить со мной, с Наперсницей Госпожи?
– возмутилась она, приближаясь к согбенной Женевьеве.
– С каких пор?
– сорвалось у Бесса.
– С каких пор ты так изменилась? Что изменило тебя…
Он хотел произнести прежде до боли знакомое имя, но позабыл его. Тогда потянулся к карману за опалённым клочком. Однако едва вынул тот на свет, как Наперсница выдрала бумажку из ладони и разорвала в ещё более мелкие клочья. Их взгляды пересеклись. И в её желтых глазах не было ничего кроме хлада. По телу Бесса невольно пробежала дрожь.
Он переставал улавливать смысл происходящего. И, вопреки здравому смыслу, схватил Наперсницу за запястье и потащил в ближайший коридор. Она не сопротивлялась, но явно была обозлена подобной наглостью.
Когда десятки любопытных глаз остались позади, а шорох шепотков отрезала захлопнувшаяся дверь, Наперсница вырвала руку из чужой хватки и гордо подёрнула плечами, умудряясь глядеть на Бесса сверху-вниз, хотя была ниже его сантиметров на десять. Он легко узнал эту надменную гордость и даже улыбнулся, когда смог распознать нечто знакомое за новым фасадом когда-то родного человека.
С губ Наперсницы сорвался тяжёлый вздох:
– Не верится, что ты до сих пор отчаянно держишься за прошлое. Разве ты не начал новую жизнь в Долине, Бесс?
Она использовала имя, данное системой, лишив его надежды вспомнить своё прежнее имя.
– Я убил за тебя, сестра, - с обвинительной ноткой в голосе промолвил Бесс.
Наперсница прикрыла рот, будто сдерживая смех, затем раздражённо возразив:
– Перестань, не начинай опять. Мы не родня. Многое не укладывалось у меня в голове прежде. Ты поднял руку на того, кто заботился о тебе всю жизнь и искренне любил. Этот ублюдок избивал только нас - детей своей второй жены и никогда даже голос на тебя не повышал. Но вот ты стоишь над его телом с ножом, перечеркнув все ваши отношения из-за двоих незнакомцев, с которыми жил под одной крышей всего пару лет. Я не была способна это понять. Но когда попала в Долину и увидела, кем ты стал, всё обрело смысл. Ты всегда был Убийцей, Бесс, тебе просто нужно было оправдание, чтобы наконец раскрыть свою истинную сущность.
– Я… лишился всего, защищая вас с братом, - упорно настаивал Бесс.
Наперсница психанула:
– Я никогда не просила тебя о защите! Никогда… Ты мог продолжать жить в вакууме любимого сына и просто оставить нас в покое со своей навязанной заботой. Даже если тебе было противно смотреть на наши синяки, ты мог молча отвернуться. Ты сам загнал себя в угол.
Бесс сглотнул, ощутив горечь на языке. Однако при этом он был слишком счастлив снова видеть её, слышать голос, просто находиться рядом. По-прежнему прекрасная даже с этой пугающей татуировкой и новым цветом глаз. Заметив, как Бесс на неё смотрел, Наперсница растеряла прежнее самообладание, её лицо смягчилось. Но она больше не нашлась, что сказать.
– Значит, Наперсница Госпожи, - задумчиво протянул Бесс.
– Однажды я займу её место, и ты станешь служить мне.
– Дерзкое заявление, Бесс Мертный, - тихо отозвалась она и отвернулась, направившись к двери.
Когда они вернулись в зал, то нашли всех на прежних местах, только Акула слезла с коленей и гуляла вокруг Женевьевы, будто следя, чтобы та не сбежала. Смурная Женевьева выглядела погружённой в мысли и не замечала аркаллу.
Приблизившись к Жнецу, Наперсница забрала у него договор на крови и разорвала напополам. Пергамент сгорел в искрах, как будто его никогда и не существовало.
– Договор расторгнут, - объявила Наперсница.
– Наказания для Женевьевы Кристалл не последует. Но она лишается права заключать подобные соглашения в будущем. На этом всё.
Бросив последний короткий взгляд в сторону Бесса, она обратно натянула капюшон, укрыв своё выражение лица.
В приступе ярости Женевьева схватила лежащее на полу лезвие, выполненное в форме маски, и бросилась на Бесса. Он едва увернулся, получив глубокую царапину на щеке. Рассерженная Акула встала в боевую стойку, обратив свою мягкую шёрстку в острые колючки.
– Прошу успокоиться, - потребовал Ласк, - и не нарушать правила.
– Правила, которые не действуют на одного не действуют на всех, - ощерилась Женевьева и обратилась к толпе.
– Только взгляните на хозяина и его перешитого любимчика. С нами обращаются как со швалью, не заслужившей и капли уважения.
Впрочем, никакого сочувствия в ответ она не получила. Среди Убийц каждый был сам за себя. И кто-то счёл её жалкое положение даже забавным, усмехаясь себе под нос.
Не отыскав поддержки среди себе подобных, Женевьева повернулась к Жнецу.
– Савитус Ласк - Проклятый. От чего же вы не схватите его?
Рогач снова уступил ношу принятия решений Наперснице. Похоже, в её присутствии его полномочия ограничивались исполнением приказов.
– Будет несправедливо лишить награды за поимку Проклятого кого-нибудь из Убийц, - ровно заметила Наперсница.
– Если любой из гостей свяжет преступника, Жнец с готовностью отправит его в заключение.
Никто из присутствующих не шевельнул и пальцем. Но Женевьева не оставила попытки добиться своего хоть в чём-то. Она стянула скатерть с ближайшего из столов, перевернув тарелки с рыбными закусками, и с треском порвала ткань, начав заплетать грубую верёвку. Остальные Убийцы просто наблюдали со стороны, как будто на подмостках разыгрывалось театральное представление.
Когда с готовой верёвкой Женевьева приблизилась к Ласку, тот поднялся со стула, протянув сомкнутые запястья.
– Да свершится правосудие, - проговорил преступник без тени страха.
И пока совершенно растерявшая от гнева бдительность Женевьева опутывала чужие руки, Бесс схватил тупой нож и с размаху вонзил ей в шею. Наружу хлынула густая кровь, впитываясь в дорогой ковёр. Убийца пошатнулась, осев на колени, и уставилась на Бесса.
– Я погребу тебя в твою последнюю могилу, псих, - её полный отвращения взгляд угас, над головой засиял обратный отсчёт.