Чтение онлайн

Ругаю себя последними словами. Я же не Энн Эллиот. Подумаешь, жизнь немного пошла наперекосяк. Я справлюсь. Я сильная. Всегда была сильной. И должна быть такой и дальше! Вот только не могу найти повод, чтоб улыбнуться. Но разве это так важно?

Выхожу на улицу и ловлю снежинки в ладонь. Одна упала на ресницы. Холодно. Но внутри холоднее. Чувствую себя пустой оболочкой. Не хочу выуживать из своего тела воспоминания и чувства. Я как снежная баба. Это всё, что у меня осталось. Вот что значит существовать. Делаю несколько шагов по асфальту, покрытому коркой льда. Мимо проходит девушка в наушниках и вязаной шапочке. Через полчаса вижу рядом с домом Гены большую ёлку. Целое светопреставление. На минуту задерживаюсь рядом с ней и закрываю глаза. Где-то лает собака и на тыльной стороне ладони снова тает снежинка. Я думаю о Максиме. Мысленно желаю счастья. Опять ругаю себя, потому что глаза снова затуманили слёзы. Потом вспоминаю куда шла и вхожу в Генкин подъезд. Лифт, дверь и вот передо мной довольная физиономия моего двоюродного брата. Искренне ему улыбаюсь, потому что люблю и позволяю близняшкам утащить себя в комнату с ёлкой. Сердце словно выпрыгивает из груди и застревает в районе горла. Прямо передо мной на кресле сидит Максим и смотрит на меня своим пронзительным взглядом, от которого всё внутри встает с ног на голову.

– Ты не говорила, что он будет здесь! – Это я вцепилась в руку Маринки после того, как сбежала на кухню.

– А почему ему здесь не быть? – Маринка в недоумении пожимает плечами, словно в этом нет ничего такого. – Ты же сама говорила, что у вас давно всё прошло и быльём поросло? Забыла, что они с Генкой друзья и Максимка тоже крёстный Андрюши и Светы?

Я закрываю глаза и краснею.

Как же сложно всё объяснять. Да и нужно ли? Обреченно киваю головой и помогаю Маринке вынести салаты на стол. ОН не один. Пришел с какой-то девочкой. Ей только исполнилось девятнадцать и я изо всех сил стараюсь делать вид, что её заразительный смех меня совсем не раздражает. За столом ещё какой-то незнакомый мне парень со своей беременной женой и Генкина тёща, Алла Викторовна. Кажется, позже должен прийти ещё один гость. Сегодня почти семейный праздник.

А мне опять хочется курить. До Нового года сорок минут, и я сбегаю на балкон. На мне платье, с длинными рукавами, но уже через минуту я начинаю мёрзнуть. Вот только оглядываясь назад понимаю, что мне совсем не хочется возвращаться в этот мирок наполненный людьми и счастьем. Хочется замёрзнуть, чтобы обо мне все забыли.

– Опять сбегаешь? – вздрагиваю от звука его насмешливого голоса. Рядом останавливается Максим и набрасывает мне свою куртку на плечи. На его губах мягкая озорная улыбка. Он словно знает больше, чем я обо всём, что с нами происходит.

– Красивая девочка, - бормочу я и пускаю струю дыма. Просто чтобы не видеть его лица и отогнать от себя понимание, что он для меня потерян. Максим опять молча забирает из моих рук сигарету и затягивается.

– Покупай себе сам! – вскипаю я. Он просто смотрит на меня насмешливым взглядом и кривит губы в саркастичной улыбке.

– Зачем? Ты куришь те же, что и я.

Куртка на моих плечах отдает его запахом. Чувствую себя токсикоманом. До боли хочется прислониться к нему и почувствовать вкус его губ, отдающих сигаретами и вином. Он знает.

«Если ты захочешь угробить себя, рядом должен быть тот, кто сделает это за тебя».

Молча стою рядом с ним и смотрю вниз с восьмого этажа. Так много вопросов. Так много несказанного. Так много того, что боишься прояснить, потому что это может поставить последнюю точку в этих болезненных отношениях. Ведь если он вычеркнет из меня последнюю надежду, его в моей жизни не станет меньше. В моих мыслях. Воспоминаниях. В моей жизни просто не станет последней надежды. Вот поэтому я и стою молча рядом с ним в страхе потерять даже эту последнюю нить, которая нас связывает. Короткие встречи, взгляды, ощущение того, что он просто стоит рядом - это всё, чем я живу в последнее время. Тот, кто никогда не ходил по тонкому льду, не знает каково это осторожно пробираться вперед и бояться сделать неверный шаг, потому что можешь провалиться, и тебя навсегда проглотят грязные воды отчаянья.

– Глупая. Глупая Катя, - Максим берет меня за руку и тянет к двери балкона. – Пойдём, Новый год пропустишь.

Почему-то оказываюсь рядом с ним. Пока мы стояли на балконе, к Генкиной компании присоединился один из его приятелей и девочка, с которой пришёл Максим, уже сидела за столом рядом с ним. В недоумении смотрю на Маринку и понимаю, чьих рук такая небольшая рокировка. Словно это что-то меняет. Делаю вид, что ничего не заметила и молча сажусь рядом с Максом. Светка забирается мне на колени и сонно зевает. Грустно смотреть на её светлые кудряшки. Это напоминает о другой моей тайне. На ней красивое платьице и она постоянно теребит его складки и болтает ногами.

– Тебе мандарин или конфетку? – Слышу голос Максима рядом с собой. Света тянет к нему свои пухлые ручки. Скоро они станут тоньше, и она больше не будет напоминать ангелочка с розовым ротиком и ясными глазками. Моей девочке было бы уже три года. Интересно её волосы были бы такими же светлыми или такими же тёмными, как у нас с Максимом? Руки непроизвольно опять ищут сигареты, а Светка все никак не может определиться. В итоге Максим улыбается и делает ей «бутерброд» из шоколадной конфеты и дольки мандарина.

В голове проносятся те ночи, когда я придумывала имя своей ещё не родившейся малышке. Моя Алиса застряла в стране чудес. Заблудилась и так и не появилась на свет. Всего несколько месяцев. Ровно столько я жила мыслью, что у меня останется хотя бы маленький человечек похожий на своего отца. Это было слишком эгоистичное желание. Я не смогла сберечь и её. Она словно не захотела подольше задержаться в моем теле и осталась в моей жизни только отголоском снов, в которых приходит вместе с ним, показывая, какая семья могла бы у нас быть.

Темные волосы. И по-детски задорная улыбка. Я часто представляла её себе, не зная, какой бы она была на самом деле. Но мне она казалась самой красивой.

Кто-то постучал ножом по бокалу. Поднимаю глаза и натыкаюсь на ироничный взгляд Генки.

– На каком облаке спишь, Катюха?

Я виновато улыбаюсь, действительно на облаке, и слушаю его речь, перекликающуюся с поздравлением президента.

– С Новым годом! – Дружно кричат собравшиеся за столом. И я делаю вид, что вместе с этим хором, а не там далеко наедине со своими мрачными мыслями. Наедине со своей потерей. Опустошенная. Как пустая ваза. Я дохожу до дна в своей боли. Говорят если до него достать можно вынырнуть обратно. Я словно хожу по дну. Время, как зыбкий песок, и я схожу с ума.

Светка снова ерзает у меня на коленях, и я вспоминаю, где я.

– Слушай, а как ты жила там? Вот так вдруг поменять страну и язык? – неожиданно спрашивает меня беременная жена Генкиного друга. Алёна кажется. Она уже похожа на шар в своем положении и видно, как горда им.

Я беспечно пожала плечами и улыбнулась.

– Просто вдруг проснулась и поняла, что хочу всё поменять в своей жизни. И там понимают русский.

– Конечно. Ведь подобная легкость была как раз в твоем духе, - саркастично замечает Максим и прикладывается к бокалу с коньяком. Я краснею и закусываю губу. Довольно сложно объяснить. Я всегда делаю безмятежный вид и пожимаю плечами. Мало ли что взбредёт в голову девушке? Не объяснять же всем, что я спешила спрятаться. Что бегство показалось мне тогда единственно верным способом сохранить его жизнь. Для него я предательница, сбежавшая от него в самый трудный для него момент. И так всегда теперь будет. И пусть.

– Я всегда восхищалась людьми, которые могут так легко сорваться и, - девушка прищелкнула пальцами и покачала головой. – А мой Славка вечно такой тяжелый на подъем. Даже поездка на дачу для него приключение.

– Может я просто оптимист, – усмехается молодой человек и гладит девушку по округлившемуся животику. Светка слазит с моих колен, и я всецело погружаюсь во взрослый разговор. – Или боюсь показывать тебе новые места, дорогая. А то бывают такие жены - что-то взбредет в голову, они срываются с места и бросают семью, мужа, ради сиюминутной прихоти.