Чтение онлайн

Идея переехать в дорогой район Западного Лондона принадлежала Бену. Когда мы купили этот дом, я была в Лос-Анджелесе. Страх заставил меня согласиться, что это правильный шаг. Я даже ни разу не побывала внутри до того, как дом стал нашим. Переступив наконец порог, я обнаружила, что интерьер сильно отличается от того, что я видела на фотографиях в Интернете. Бен сделал ремонт полностью сам: все подогнал и подготовил для совершенно новых нас, тех, кем мы хотели и надеялись стать.

Завернув за угол, я нахожу взглядом книжный магазин. Я стараюсь на него не смотреть, но он притягивает мой взгляд, словно сцена дорожной аварии. Именно сюда Бен пригласил меня на первое свидание. Он знал о моей любви к книгам, и поэтому выбрал это место. В тот вечер я пришла раньше времени и в ожидании разглядывала книги на полках, нервничая и предвкушая встречу. Прошло пятнадцать минут, а он все не шел. Уровень моего беспокойства достиг предела.

– Простите, вы не Эйми? – с приветливой улыбкой обратился ко мне какой-то пожилой мужчина.

Я растерялась, мне даже стало немного нехорошо. Он был совершенно не похож на красивого молодого человека, чью фотографию я видела на сайте знакомств. Я даже задумалась, не стоит ли сказать «нет» и сбежать из книжного.

– Совсем недавно один человек купил здесь вот это и попросил передать вам. Он сказал, что это подсказка, – продолжал мужчина, улыбаясь так, словно для него это было самое веселое приключение за последние годы.

Затем он протянул мне аккуратный коричневый сверток. Первая неловкость прошла, и все встало на свои места. Я сообразила, что передо мной не тот, к кому я пришла на свидание, а владелец магазина. Я поблагодарила его, взяла сверток – судя по всему, с книгой – и порадовалась, что мужчина ушел и дал мне возможность развернуть упаковку без свидетелей. Это был «Таинственный сад», одна из любимых книг моего детства. Сперва я не поняла, что к чему, но потом вспомнила, что цветочный магазин на углу носит то же название.

Когда я вошла в цветочный магазин, над дверью зазвенел колокольчик, и продавщица тут же заулыбалась.

– Эйми? – спросила она и, когда я кивнула, протянула мне букет белых роз.

К букету была приложена записка:

Я прочла ее трижды, словно пытаясь перевести слова, а потом заметила, что продавщица все еще смотрит на меня и улыбается. Мне всегда неуютно, когда меня рассматривают.

– Он сказал, что будет ждать вас в вашем любимом ресторане, – сказала она.

Я поблагодарила ее и вышла. Любимого ресторана у нас пока не было, потому что мы еще ни разу не ели вместе. Я шла по улице с букетом и книгой и наслаждалась игрой. Перебрав в памяти нашу переписку, вспомнила разговор о еде. У него были изысканные вкусы, у меня же… ну, не настолько. Я жалела о том, что рассказала ему, какое у меня любимое блюдо, и втайне сетовала на свое воспитание.

Человек за прилавком заведения, где продавали рыбу с картошкой фри, улыбнулся. В то время я была регулярным покупателем.

– Соль и уксус?

– Да, пожалуйста, – ответила я.

Он положил порцию картошки в газетный кулек, а затем протянул мне еду и билет на фильм, который шел в этот вечер в кинотеатре. Картошка оказалась слишком горячей, и я слишком спешила доесть ее по дороге. Но стоило мне увидеть Бена, ждавшего возле кинотеатра, как все мои страхи улетучились.

Я помню наш первый поцелуй.

Все было так естественно. Мы так невероятно, необъяснимо легко нашли общий язык, соединились в одно целое, как будто были созданы друг для друга. Я улыбаюсь, вспоминая, какими мы были тогда. Та наша версия была хорошей. В этот момент я спотыкаюсь на неровном тротуаре перед кинотеатром и возвращаюсь в настоящее. Двери закрыты. Внутри темно. И Бена нет.

Я припускаю быстрее.

Я бегу мимо магазинов подержанной одежды и гадаю, были ли вещи, выставленные на витрине, пожертвованы из великодушия или от безысходности. Пробегаю мимо человека, который толкает метлу вдоль тротуара, убирая мусор чужих жизней. Затем – мимо итальянского ресторана: когда мы были там в последний раз, меня узнала официантка. Больше я туда не ходила, не смогла.

Когда меня узнают незнакомые люди, я цепенею от только мне известного ужаса. Я улыбаюсь, пытаюсь сказать что-нибудь приветливое, а потом ретируюсь так быстро, как только могу. Слава богу, это случается не очень часто. Я не звезда первой величины. Пока что. Наверное, я где-то между второй и третьей величиной, примерно как размер моего лифчика. Тот образ, который я принимаю перед людьми, гораздо привлекательнее, чем я настоящая. Он искусно скроен, искуснее, чем я сама. Меня же людям видеть не положено.

Интересно, когда он меня разлюбил?

Я срезаю дорогу через кладбище, и вид детской могилы наполняет меня печалью. Теперь я думаю не о том, кем мы были, а о том, кем могли бы быть, если бы жизнь сложилась иначе. Стараюсь ухватиться за приятные воспоминания, притвориться, что их было больше, чем на самом деле. Мы все устроены так, что переписываем свое прошлое, чтобы защитить себя в настоящем.

Что я делаю?

Мой муж исчез. Мне следует сидеть дома, плакать, обзванивать больницы, предпринимать что-нибудь. Осознание прерывает мои размышления, но не бег. Я спешу дальше. Я останавливаюсь только у кафе, обессиленная собственными вредными привычками – не высыпаться и убегать от проблем.

В кафе уже много народу, его заполняют жители Лондона со слишком высокой рабочей нагрузкой и слишком маленькими зарплатами. Они пришли за утренней дозой, на их лицах еще лежит печать сна и недовольства. Добравшись до начала очереди, я прошу свою обычную порцию латте и иду к кассе. Плачу бесконтактной картой, и снова погружаюсь в свои мысли, но вдруг кассирша поворачивается ко мне и начинает что-то говорить без улыбки. Светлые волосы, заплетенные в неровные косы, свисают по обе стороны ее длинного лица, ее сдвинутые брови напоминают татуировку.

– Ваша карта не проходит, – говорит она. Я ничего не отвечаю, и она смотрит на меня так, словно сомневается в моих умственных способностях. – У вас есть другая карта?

Она говорит нарочито медленно и громко, как будто уже потратила весь запас терпения и доброты. Я чувствую, как к ее взгляду присоединяются другие, как все взгляды останавливаются на мне.

– Всего два сорок. Наверно, проблемы с вашим аппаратом, пожалуйста, попробуйте еще раз, – отвечаю я и тут же прихожу в ужас от того, какой жалкий звук выходит у меня изо рта под видом моего голоса.

Кассирша вздыхает, словно собирается сделать мне немыслимое одолжение и приносит огромную личную жертву, и тычет в кассу пальцем с обкусанным ногтем.

Я протягиваю свою карту, полностью осознавая, что моя рука дрожит и что все это видят.

Она цокает языком и качает головой:

– Карта не проходит. Вы можете заплатить как-нибудь еще или нет?

Нет.

Я делаю шаг назад от своего нетронутого кофе, поворачиваюсь и выхожу из кафе, не говоря больше ни слова, чувствуя, что они смотрят мне вслед, что они меня осуждают.