Чтение онлайн

— Скажи честно, — говорит Гид, — ей нравится Каллен?

— С сожалением признаю, что да. Я — единственная причина, почему они до сих пор не вместе.

Гид внутренне улыбается. Если он выиграет пари, то от него будет зависеть важный исторический момент дружбы Николаса и Каллена.

Гидеону приготовили отдельную комнату. Миссис Уэстербек провожает его, пространно извиняясь:

— Комната очень маленькая, но думаю, тебе будет удобно. По крайней мере, надеюсь!

Комната вправду небольшая, но стильный датский диван, японские гравюры на стенах и высокие окна с видом на оживленную Парк-авеню просто великолепны.

— Как думаешь, оставить шторы открытыми? — Она открывает шторы. — Или закрыть? — Она их закрывает. — Как тебе нравится?

— Все нормально, — говорит Гид, — я сам справлюсь.

Миссис Уэстербек обиженно сникает.

— Хотя, лучше, наверное, открыть. Она тут же выпрямляется.

— Отлично, — говорит она и торжественно распахивает шторы от центра к краю окна. Гид улыбается, разделяя ее маленькую радость.

Как мило, что она оказалась такой хорошей. И как хорошо, что он оказался таким милым. Кажется, меня сейчас стошнит. Но если серьезно, он почувствовал, что ей хочется открыть шторы, и позволил ей сделать это. Большинство ребят ничего бы не заметили, а если бы и заметили, подумали, что у нее не все дома. Но Гид понимает. Она делает то, что у нее хорошо получается. А он знает, как ему нравится делать то, что выходит у него.

На прикроватном столике Гид замечает черно-белую фотографию мужчины, похожего на Николаса. Наверное, это его отец. Он отводит взгляд, но миссис Уэстербек берет фотографию.

— Это Том, — говорит она, — отец Николаса. Фото сделано сразу после того, как мы поженились. Мы познакомились на свидании вслепую, в последний месяц моей учебы в Вассаре. Помню, я тогда подумала: какая находка! Какой замечательный мужчина!

Может, их свести с моим папой, думает Гид. Но отец чувствовал бы себя здесь так неловко. И наверняка что-нибудь опрокинул бы.

Нет, Гид, он скорее начал бы что-то чинить.

— Наверное, в итоге получилось, что он не такой уж замечательный, — размышляет Гидеон.

К его изумлению, миссис Уэстербек смотрит на фото с нежной улыбкой.

— Вовсе нет, — отвечает она, — мне действительно повезло. Откуда, ты думаешь, у меня все это? Сама заработала? — Она водит рукой, демонстрируя свою большую, изысканно обставленную квартиру. — Думаю, Люси — мачеха Николаса — сейчас тоже думает, что он замечательный, но…

Гиду хочется прекратить этот разговор.

Наверное, вам пришлось тяжело, — говорит он.

Миссис Уэстербек тихо смеется, на этот раз не так добродушно.

— Не верь всему, что рассказывает тебе Николас, — говорит она. — Он думает, раз я так по нему скучаю, мне нужен муж. Это неправда. Я занимаюсь спортом, чтобы влезть в свои платья.

— Я вас понимаю, — кивает Гидеон. — У меня были обвислости. Между прочим, это вашего сына нужно поблагодарить за то, что привел меня в форму.

Миссис Уэстербек понимающе улыбается:

— О да. Обвислости. Николас вечно говорит, что они есть у его мачехи. Ему кажется, что он должен меня утешать. Но у меня все в порядке.

Она закрывает дверь с задумчивой полуулыбкой. Гидеон долго не может уснуть. Ему еще не приходилось спать так высоко над землей. Что, если случится землетрясение? Большинство людей считают, что землетрясения могут быть лишь в Калифорнии, но Гид как-то читал, что мощное землетрясение может случиться где угодно. И что он будет делать, если начнется землетрясение? Кому сначала позвонить — маме или папе? Станет ли он после этого больше ценить жизнь, потому что узнал, что может умереть в любой момент? Или, наоборот, будет ценить ее меньше, потому что все бессмысленно? Интересно, простила бы его Молли, знай она, какой он трус?

Мне нравится, когда мы с Гидом лежим без сна. Раньше, когда все это было в новинку, меня немного утомляли его мысли, но теперь, когда я так хорошо его узнала, гораздо легче за ними угнаться. Теперь я почти не замечаю разницы между нашими мыслями.

Гидеон чувствует, что его слегка трясут. Со сна он забыл, что не в школе.

— Каллен, отстань, — инстинктивно выпаливает он.

— Это не Каллен, тупица, а Николас. Привет. Ты в моей квартире.

Гид открывает глаза, сердце бьется быстро, и на долю секунды, когда он еще не успевает сообразить, что происходит, ему кажется, что он испуганный маленький мальчик. Потом он привыкает к комнате, видит высокие окна, огромный книжный шкаф. И когда его взгляд наконец падает на черно-белый портрет отца Николаса, он понимает, где находится.

— Мы идем гулять, — заявляет Николас.

— Но я не хочу никуда, — бормочет Гид. Кровать очень удобная. Миссис Уэстербек объяснила, что это какой-то особый шведский матрас. Гиду кажется, будто он лежит на огромном куске хлеба. Когда он наконец уснул, он представлял, что на этом особом шведском матрасе рядом с ним лежат особые шведские девчонки. Мне было немного неприятно, но я привыкла. Все равно что смотреть дурацкую подростковую комедию, где у всех актрис светлые волосы и косички, завернутые в высокий пучок.

— Мне все равно, — говорит Николас. — Я не могу уснуть, и мне только что позвонили Лиам и Девон.

Это не убеждает Гида покинуть его скандинавский рай. Ничуть не убеждает. Он вполне способен прожить до воскресенья без этих двух клоунов.

— И с ними девчонки. Они все сидят в баре совсем рядом: Мэдисон, Миджа, Пилар и их друзья.

Пилар в Нью-Йорке! В своей естественной среде обитания. В баре. Это же просто восторг!

Это для тебя восторг, Гид. Что до меня… лучше бы мы продолжали спать.

Пилар говорила, что хотела бы потусоваться с ним в Нью-Йорке. Даже ее телефон — «нью-йоркский номер Пилар» — валяется где-то у него в сумке. Но он не осмеливался даже предположить, что ему хватит мужества ей позвонить.

— У меня в сумке нью-йоркский номер Пилар, записанный губной помадой. Я думал, это единственная возможность, чтобы ее помада оказалась рядом с моим нижним бельем, — говорит Гид и смеется. — О боже, — замечает он, — странная штука жизнь, правда? Он садится на кровати. Удивительный шведский матрас даже не пружинит под ним.