Чтение онлайн

«Я тебя не люблю, это главный мой плюс», уйди по-хорошему, мымра, найди себе другого

дурака.

ГЛ – это сжатые в упрямстве зубы, прикрытые ухмылкой скомороха.

Он шел к успеху не семимильными шагами, а вздох за вздохом. Не казался сильным, не мог

похвастать звездной визуальностью, и по той причине или по другой, при ощущаемой, видимой

ранимости дерзким был сверх меры. Посылал сразу (меня, когда знакомились, на третьей

секунде, а я, между прочим, тогда был популярнее «На-Ны»!), без драпировки из

высокопарностей.

Биография часто определяется не тем, что человек делает, а тем, чего он не делает: в том, что

он делает, всегда есть почти античное чувство меры. Я, конечно, имею в виду политику, а не

самоотдачу (непонятна только коллаборация со С. Пьехой, как если бы Брюс Спрингстин спел

с Алексеем Воробьевым).

ГЛ знает, знает по опыту, что кручина бесплодна, поэтому он сам по себе пример, голос

употребляет, чтоб дать надежду, что все еще сбудется. Что тлен страшен всякому, но не тому, кто пойдет за ним.

ГЛ знавал страшные полосы. Все, что вы слышали о нем, – правда. И на волосок он был, и по

лезвию, согбенясь, шел, интенсивно скадентствуя.

ГЛ состоит из мускулов, из нервов, из водянистых хмельных пузырьков, из рюмки водки, шелеста купюр, потери кг на концертах, п(м)ис(ж)онских очков и любви к солнцу.

В Сочи вездесущий Григорьев-Апполонов, светло улыбаясь мимо меня своим воспоминаниям, на балконе «Жемчужины» рассказывал, как Гриша играл «во-он в том ресторане», думать не

думая, что бренная жизнь окажется щедрой на брутальный сюрприз.

Он только что не прослезился, мой АГА, тщетно пытаясь меня уверить, что им – ему и Грише –повезло.

Везет сильнейшим (дуракам, конечно, тоже, но они сходят с дистанции: дыхалка безнадежная).

Артист от не-недоартистов отличается тем, что может даже оплеухам присобачить приставку

«арт».

Копиистами ГЛ (а их, на глаз и на многострадальное ухо, кажется, полстраны) не уразуметь

одного: нельзя уподобиться ему, если петь с хорошо отмеренной дозой боли в голосе.

Потому что у него не отмеренная, у него боль, так скажем, аутентичная.

Странное дело: его, ГЛ, обожают патетичные критики. Это началось еще с пресловутого РК

«Метелица», нашей с ним альма-матер, а выступали мы там, за вычетом моих и его фанов, для

патентованных лузеров, антихристов с кошельками.

С летами он научился осаживать их. Тогда мы в ответ на хамство уклонялись от апперкотов, а

теперь сами дадим по роже чуть что.

А как Вы относитесь к Илье Лагутенко как к человеку?

Он славный малый.

Разумеется, хитрован.

Раз при мне молодой нарцисс из числа жирующих банкиров щелкнул пальцами: ну-ка, Гриша, изобрази Высоцкого.

Гриша изобразил Марлона Брандо, изображающего Крестного папаню. Банкир заткнулся.

А я бы за те деньги прокукарекал бы даже!

Я спросил его как-то, как он относится к фарсу, в который пытаются обратить общение с

купленным (как им кажется, с потрохами) артистом нувориши.

Как к фарсу, невозмутимо ответствовал ГЛ. Он мастер черного юмора. При мне один наш с ним

товарищ бегал в закулисье, крича: «Мне нужно что-то черное, завтра похороны». Гриша

моментально: «Твоей души недостаточно?»

Его песни – его университеты, но теперь его песни – уже наши университеты, в которых

постигаются образцы вдохновенного самопоедания, неравнодушной жертвенности, трогательной слабины.

Многим это не понравится, но ГЛ ювелирный матерщинник. Я ходячая иллюстрация того, что

мат суть высокое искусство. ГЛ – достойный спарринг-партнер.

Говоря схематически, он похож на свои пьесы. Один из фильмов Вуди Аллен хотел назвать

«Ангедония», что означает неспособность к получению удовольствия. Вот ГЛ, познавши цену

успеха, лечит от ангедонии. Пусть сейчас за гонорары, сопоставимые с баблом европейских

вокальных светил.

Благодаря его вокализам, миллион мужиков получили индульгенцию: «Я тебя не люблю, это я

так решил» – и я не уверен, что среди этих мужиков нет мразей.

Но проблема в том, что ГЛ делает свою работу филигранно, а музычка – она и для мразей тоже, даже для пьяниц, почитающих ГЛ своим, даже для чудаков на букву «М», имеющих, как они

полагают, право приватизировать ГЛ в силу тождественного мировоззрения.

Сидишь с такими за столом, они с умным видом: у нас с Гришаней биографии рифмуются.

Хорошо хоть слово «экзистенция» не вворачивают.

Люди, слушающие его «Водопад», смотрятся хорошо. Знающими себе цену, «ведь для счастья

надо – быть с тобою рядом», не надо усложнять.

У него – Анечка и дети, мама и наверняка кто-то еще, кто так же, как он, любит сочинский

горний дух, забавы и кто знает, что ангелы существуют; кто не боится «бессонниц», кто на

«Лодке» плывет против течения, прощаясь с собой темным, приветствуя себя исполненного

светлой славы.

«Что может человек?» – спрашивает он своей песней из свежего альбома.

«Бежать по небу», распознавать «своих» по улыбкам, научиться говорить «прости».

Человек может все.

Даже человеком стать.

Брат Кристовский

Один из братьев Кристовских на Радио 7 в программе «Моя жизнь – моя музыка» про песню

В. С. Высоцкого сказал «нормальная», а про «Романс» лидера «Сплина» Саши Васильева –«выдающийся».

Он не знает, и ему на это наплевать, но он – Первый в той области, где я имею наглость

подвязаться. Странно, что такой человек не распознал в моей линии поведения буффонаду.

Готический индастриал

Сей этюд посвящаю музыкальным критикам – существам загадочным, вынуждающим меня в

отчаянии открыть: это племя я так и не понял, не раскусил, не разгадал, хотя земную свою

тропинку уже истоптал до середины.

Я не понимаю, о чем они пишут, я не понимаю, как они пишут. И однажды публично высмеял