Чтение онлайн

– Какая?

– Пересадка донорского сердца. Я делал подобные операции, и все они прошли успешно. Очень надеюсь, что до операции дело не дойдет, но я обязан тебя предупредить.

Новость сбила меня с мысли. Не отдавая себе отчета, я запросил воды. Илья вздрогнул, как будто я попросил у него чего-то невозможного.

– Воды, - повторил я.

Илья двинул в сторону кухни, я пошел за ним. Двигался, как зверь на охоте: ступал неслышно и почти не дышал - не уверен, что во время охоты зверь дышит через раз.

За кухонным столом сидел мужчина с наголо бритой черепушкой. С левой стороны черепушки была отчетливо видна затянувшаяся рана. Волосы начали отрастать и походили на стриженный газон. С той разницей, что цвет был не зеленым, а рыжим.

Мужчина повернул голову на звук открываемой двери, сначала увидел хозяина, потом и меня.

– Добрый вечер, - поздоровался он.

– Добрый вечер, - вторил ему я и назвал себя, - Роман Хруцкий.

– Э-э-э, Павел, - после протяжного "э", означавшего раздумья, произнес мужик со "стриженным газоном" на голове. Среди "газона" отчетливо виднелась зажившая рана.

– А фамилия?
– уточнил я.

Павел переглянулся с Ильей Михайловым.

– Рома, это мой дальний родственник, - поспешно объяснил Илья.
– Приехал к нам погостить. Он не знал о нашем горе... Павел, ты пей чай... Рома, ты будешь чай?

– Буду, - присаживаясь к столу, кивнул я.
– И давно родственник приехал?

– Вчера, - доложил Илья и положил ладонь на плечо гостя.

– Вчера, - подтвердил гость.

– И откуда прибыли, позвольте узнать?
– прицепился я.

– Из Саратова, - ответил за гостя хозяин и обратился к нему, - Павел, тебе нужно отдохнуть с дороги.

– Пусть посидит с нами, у меня есть для Павла хорошие новости.

– Вы... знакомы?
– с трудом произнес Михайлов, будто это была не короткая фраза, а сложно выговариваемая скороговорка.

– Илья, я думал, ты мне доверяешь, - скривился я.
– Если наши отношения строятся на недоверии к друг другу, то ничего хорошего из этого не выйдет.

– Рома, я оказался в сложной ситуации.

– А давай я начну, а ты продолжишь... Этого человека, - я указал на гостя, - зовут Паскаль Петрович Гнилорыбов.

После такого заявления гость подпрыгнул на стуле, сморщился, заулыбался, вновь сморщился, вновь "расцвел, как майская роза".

– А ведь правда, - наконец, объявил он, - меня зовут Паскаль, отчество - Петрович, фамилия - Гнилорыбов.

– Ты память потерял, что ли?
– не поверил я.

– Потерял, когда башкой об асфальт шмякнулся. Я вспомнил! Меня один мужик заставил броситься под колеса какой-то тачки. Я хотел его перехитрить, но он толкнул меня прямо под колеса. Больше я ничего не помню. Очнулся уже в больничной палате.

– Павла... Паскаля...- начал Илья.

– Называй меня Павлом, меня все так называют, - разрешил Гнилорыбов.
– Вот что удивительно, имя-то я свое вспомнил.

– Павел оказался под колесами моего автомобиля. Мне ничего не оставалось делать, как отвезти его к нам в клинику. У меня приятель работает в "травме". Сказал, что это мой родственник. От Павла спиртным за версту разило, вот я и сочинил, что он упал и сильно ударился головой. Наверное, я был не прав, скрыв правду. Конечно, был не прав, но не хотел оказаться в следственном изоляторе. У меня двое детей, кроме меня у них никого нет.

– В то время была еще жива Нелли, - напомнил я.

– Нелли... Нелли...
– повторил Илья.
– Как ни крути, а она мачеха.

– Она плохо относилась к ребятишкам?

– Хорошо. Но где вероятность, что у нее не забрали бы детей, не передали их в детский дом в случае... если бы я...

– Ребята! Вы потом поговорите о своем, - обнаглел гость.
– Давайте сначала поговорим обо мне. Что за мужик толкнул меня под колеса? Ты у него денег занял и не отдаешь? Так он нам объяснил. Со мной были еще двое мужиков, но они отказались бросаться под колесами. Мурые, не то что я.

– Пить надо меньше, - посоветовал я.

– Я больше в рот не беру. И не тянет. Есть преимущества в черепно-мозговой травме. Вот так надо лечить нашего брата!

– О договоренности Павла с неким мужчиной я слышу впервые. Но не удивлен. И догадываюсь, о ком идет речь. С этим человеком я был знаком лично. Ни о какой долге, как ты понимаешь, речь не идет.

– Почему он не заявил о наезде?
– спросил я.

– Этот человек, который хотел подкупить Павла, недавно скончался в нашем кардиологическом отделении. Поступил к нам в крайне тяжелом состоянии. Но наотрез отказался, чтобы им занимался я. И скажу почему. Приблизительно год назад у меня на операционном столе скончалась пациентка. Сам виноват - операция была бессмысленной, женщина была обречена. Но муж так меня умолял спасти свою жену, что я пошел на риск. Естественно, обвинил меня в смерти супруги. Сначала написал заявление в прокуратуру, когда дело не выгорело - уголовное дело против меня не завели, он начал делать всякие гадости. Авария на дороге - одна из его гадостей. Повезло, что обошлось без смертельного исхода.

– Паскаль все это время находился в клинике?
– спросил я.

– Из клиники его выписали три недели назад. Я поселил его на своей даче. А куда мне его девать?! Фамилию свою он не помнит. Выяснять в милиции о людях, объявленных в розыск, я не решился: надо ответить, почему я интересуюсь. Рассчитывал, что память к нему вернется, и мы расстанемся без претензий.

– Что ты, Айболит, я не тебя зла не держу!
– обнадежил заявлением Паскаль Гнилорыбов.
– А как тебе мои родные будут благодарны!
– закатил он глаза, - словами не передать: я все-таки "завязал"!.. Пойду я, наверное, а вы тут сами разбирайтесь.

– Ну уж нет, никуда ты не пойдешь, - вернул я Павла на свое место, - сейчас я позвоню твоему отцу, Петру Петровичу. Он уже отчаялся увидеть тебя живым. Обрадую старика. Передам тебя из рук в руки почти в целости и сохранности...

Через полчаса Петр Петрович вместе с внучкой и ее кавалером Прохором приехали за Паскалем. Сцена встречи едва не заставила нас с Ильей пустить слезу.

Родным Паскаля была предложена версия с черепно-мозговой травмой на улице, где его и подобрал сердобольный доктор Михайлов.

Гнилорыбовы долго прощались со своим благодетелем, обнимали, трясли руки, Паскаль заверил, что "завязал навсегда", на этой обнадеживающей ноте они покинули квартиру.

Тотчас открылась дверь детской и показались две заспанные детские физиономии.

– Дласти, дядя Лома, - поприветствовали меня Борис.

– Здрасте, дядя Рррома, - вторил ему старший брат Денис.

– Здрасте, мои хорошие.

– А вы почему не спите?
– строго спросил у них отец.

– А вы не сумите, - огрызнулся младший, трехлетний Боря.