Чтение онлайн

— Нашла себе хахаля? — Маркус был недоволен и аж запыхтел от злости. — Если он тебя бросит, тоже будешь думать о том, чтобы порезать себе вены?

Не знаю как, но я осталась совершенно спокойна. В отличии от моего мужчины, который выглядел так, словно готов кое-кому бесстрашному сломать шею. Нос у него уже и без того был страшным.

Я обвила Бена за талию и прижалась грудью к его боку. Маркус сглотнув, уставившись в мой вырез. Бен тихо выругался.

— Это мудак, который приставал ко мне на работе, — начала я милым тоном. И от того, как вытянулось лицо Маркуса, улыбнулась шире. — Который взваливал на меня свои обязанности, а похвалу получал сам. Который распространял обо мне грязные слухи, отчего все в офисе считали меня шлюхой. Который раз за разом повторял, что мир был бы лучше, если бы я покончила с собой. Который трахнул мою подругу, заснял это на видео, слил в сеть, и сказал, что это моих рук дело. Отчего меня все в офисе и среди знакомых возненавидели и стали травить.

Я перечисляла ровно, спокойно, чётко. И словно с каждым словом била кувалдой по цепях прошлого, которые ещё тяжким грузом не позволяли мне свободно идти в будущее.

Я ощущала жар Бена. Он был в бешенстве.

— Дорогой, — мурлыкнула я ему, а Маркуса перекосило ещё больше. Он считал всех своими игрушками, ведь родился с золотой ложкой во рту и всегда получал то, что хотел. А все проказы легко перекрывались отцовскими деньгами. Видимо, он правда думал, что я сломлюсь и умру у себя в ванной в собственной крови.

Но теперь, видя меня счастливой и с другим мужчиной, к которому я сама льнула, а не кривилась от отвращения, как было с ним, он бесился. Но инстинкт самосохранения у него явно был и он с опаской косился на Бена.

— Сладкая, я лишь быстренько сломаю ему хребет, а потом вернусь к тебе, — прорычал глухо Вуд, на что я только хихикнула, чем и привлекла к себе внимание.

— Не стоит марать об такую грязь руки, — коснулась пальцами груди Бена и с удивлением осознала, как сильно колотится его сердце. — Лучше удели свое время, а также силы — мне в спальне, как и обещал.

Даже у Бена вытянулось от удивления лицо. Видимо, он предполагал, что я буду напугана и снова закроюсь в себе. А я что? А я дальше хотела его раздеть и оседлать. Мне было плевать на Маркуса.

Последний удар и цепь рассыпалась. Словно она была сделана из застывшего песка, и у меня до сих пор не было достаточно сил, чтобы разрушить её окончательно.

Бросив последний предупреждающий взгляд на Маркуса, Бен, как всегда в угоду мне, послушался и повел в номер. Я же шла, едва не подпрыгивая.

Я действительно переборола свои страхи прошлого. Смогла двинуться дальше и снова открыться людям. Научилась доверять снова. И стала счастливой.

— Ты на самом деле невероятна, — оказавшись в номере за закрытыми дверьми, целуя мою шею и пуская толпы мурашек вниз по позвоночнику и в горячую точку между ног, прошептал Бен, снова заглядывая в мои уже затуманенные желанием глаза.

У меня подрагивали руки, я была взволнована произошедшим, но на душе было так легко.

То прошлое стало мутным пятном, а не еженочным кошмаром. Я теперь даже и не понимала, как могла столько всего терпеть. Как все же не вылила на тех гадких людей их же помои. Сейчас я бы с радостью дала Маркусу между ног, попробуй он меня тронуть.

Но что было — то прошло. Этого не изменить. Тот опыт, каким бы ужасным он ни был, сделал меня сильнее. Толкнул меня к переезду, который в итоге и привел к моему яблочному мужчине гор.

Бену хотелось так много всего сказать. И что это рядом с ним я такая смелая. И что доверяю ему всю себя. И что это он для меня удивительный и прекрасный — я не устану это повторять. И что только рядом с ним я вижу себя.

И что это он тоже причастен в том, что я стала сильнее, хотя иногда в моменты слабости всё так же сторонюсь людей.

Но выдавила из себя лишь одно в перерывах между поцелуями:

— Я люблю тебя больше, чем яблочный пирог.

И его хриплый смех, сверкающие голубые глаза-озера стали для меня усладой, которой я хочу упиваться до скончания дней своих.

Шесть лет спустя

По лужайке нашего дома бегало двое карапузов, за ним — с маленьким детским водяным пистолетом их отец — Лукас Вуд. Кара, беременная уже третьим, выглядела до нельзя нежной и счастливой.

Бен, уговорив меня переехать к нему, мой дом отдал Лукасу и его новоиспеченной жене. Мы теперь постоянно были соседями, и маленькие проказники, которые оказались точной копией энергичного папаши, не давали скучать никому.

Мы же с Беном, обустроив наше гнездышко, наслаждались друг другом день за днем. Он снова и снова показывал мне свою любовь и доказывал, что я сделала правильный выбор, сказав ему тогда в Доминикане «да».

Но просил руки и сердца он не среди толпы, ведь как и я — не любил лишнего внимания.

Это произошло под конец поездки, в номере утром, когда он крепко обнимал меня со спины. И напряженно ждал моего ответа, словно боялся, что я могу ему действительно отказать.

И с тех пор мы были вместе, неразлучны на умиление Кристины и всех горожан. Свадьбы не делали — я такого не хотела, как и Бен. И я надеялась, что он действительно этого не желал, а не просто потакал во всем мне.

Как потом оказалось, он в Доминикане все же уловил момент, улизнул от меня и прижал к стене Маркуса, подробно рассказав, что он с ним сделает топором (ведь он в этом мастер), если тот посмеет ещё хотя бы раз показаться мне на глаза.

И Маркус проникся. Мы его действительно не видели и просто отдыхали.

Покосившись на Бена, что уже убирал грязные тарелки со стола на веранде, я лишь нервно улыбнулась. Нам нравилась наша обыденная монотонность и ровная постоянность. Но теперь происходили изменения.

Я это поняла совсем недавно, когда в очередной раз ужинала в гостях родителей Кары, которые меня так полюбили (непонятно за что) что звали своей второй дочуркой. Тогда меня затошнило от моего любимого фондю. Но спихнула всё на несварение. Бену конечно рассказала, но понежилась в его объятиях и забыла.

Теперь же, теребя коробочку в руках, закусила губу.

Я была здорова, переживать не стоило. Да и Бен вряд ли за это меня бросит. Я это всё знала и понимала. Но холодные пальцы согреть ничем не удавалось.

Заметив, как Бен уже оказался на кухне, я схватила яблочный пирог, который как раз вытянула из духовки, и выскочила, лишь пролепетав ему:

— Там твой кусок пирога и подарочек для тебя.

— В честь чего? — крикнул мне в спину Бен, но я промолчала.

С веранды же, где поставила торт, нервно поглядывала на Бена, которого отлично было видно в окне.