Чтение онлайн

– Игорь развил бурную деятельность, быстро оформил документы на выезд в Израиль – с этим проблем не было, к счастью, метрики бабушки и мамы с указанием национальности имелись в наличии.

– Пробовал выяснить у бабушки все, что она могла вспомнить – любая мелочь помогла бы в поисках. К сожалению, ничего дополнительного не узнал. Прадед, вероятно, не распространялся об этом периоде своей нескучной жизни. Одновременно будущий миллионер пытался собрать немного денег, полагая, что без денег ни в одной стране мира никто ничего не добьется и не узнает. В этом направлении его деятельность закончилась так печально, что пришлось быстро уносить ноги из Москвы и даже вылетать на родину предков из Санкт-Петербурга.

– Израильская действительность резко отличалась от его представлений. Никто не стрелял посреди улицы, хотя молодых ребят и девушек с автоматами он встречал на каждом шагу. Они шли, обнимались, смеялись, и этим отличались от его бывших приятелей, которые мало радовались жизни, а, в основном, пыжились, демонстрируя свою крутизну. Молодежь работала продавцами и официантами, ничуть не стесняясь этих непрестижных, с точки зрения художника, занятий, не пытаясь называть свою работу «менеджер по продажам» или «менеджер по колбасе». К своему невероятному удивлению Игорь обнаружил массу художественных салонов, галерей, выставок. Попробовал рисовать и не без успеха – несколько его картин были проданы. Дали, правда, гроши, но было удивительно и приятно.

– Поиски дома пришлось временно отложить. Надо было сначала выучить хотя бы разговорный язык, чтобы как-то объясниться в архивах. Надо было зарабатывать деньги: подъемные, выдаваемые каждому репатрианту ежемесячно в течение года, имели свойство быстро заканчиваться – уж слишком много соблазнов было перед глазами. Дельной специальности, востребованного образования у Шварца не было, физический труд он презирал и считал себя выше этого. Поразмыслив немного и не придумав ничего нового, новоявленный израильтянин пошел проторенным путем. Пляжей в Тель-Авиве было много, скучающих дам на них хватало. Временное

– решение проблемы было найдено.

– Приятная неторопливая жизнь затягивала, прадедушкины сокровища начинали казаться сказкой. Так прошел год. Перебиваясь случайными заработками художника, принимая помощь перезрелых подруг, Игаль, как его теперь звали, довольно сносно выучил иврит и однажды, вдрызг разругавшись с очередной пассией, высказавшей, с прямотой уроженки Израиля, молодому человеку все, что она думает о его способе добывания хлеба насущного, решил, что пришло время начать поиски дома.

– К его немалому удивлению, поиски заняли гораздо меньше времени, чем он предполагал. Архивы были компьютеризированы, содержались в порядке, в них сохранялись даже документы времен Османской империи. Особенно Игоря изумили бумаги, относящиеся к 20-м годам прошлого века, написанные по-русски, что, вообще говоря, было нормальным явлением: большинство новых репатриантов того времени прибыли из России и другого языка просто не знали. Иврит еще не был государственным языком, да и государства тогда не было. Часть документов была составлена по-английски, что тоже облегчало поиск. Но чаще выручали сотрудники архивов, которые бесплатно – вот чудо-то для человека, прибывшего из страны развитого капитализма! – помогали ему: читали бумаги, написанные, в основном, от руки, – на слух он воспринимал иврит и английский хорошо, читать не умел.

– Наконец бумажка с заветным адресом легла ему в карман.

– Сначала я пытался поселиться в доме, – рассказывал Шварц, – но старуха уперлась и ни в какую не хотела сдавать комнату. А ведь мне требовалось время, чтобы найти тайник. Я несколько раз приходил к ней под предлогом уговоров о съеме жилья и осматривал дом. Чудовищные вазы сразу привлекли мое внимание, по моим представлениям, они идеально подходили для хранения сокровищ. Идею тайника в стенах или в полу я отверг: видно было, что в доме неоднократно делали ремонт, но внешний вид и обстановка в комнатах не наводили на мысль о больших деньгах.

– Единственное, в чем я преуспел, – это стащил у Сары ключи и сделал копии. Ключи я потом незаметно вернул, боясь, что она заподозрит неладное. Получив ее окончательный отказ, я выждал время, чтобы женщина забыла обо мне – именно тогда я поехал в Австрию по приглашению моей очередной подруги и познакомился там с Эстер Полаг – жить-то на что-то надо было. Вернувшись, я стал наведываться в дом Сары Бахар по ночам, пытаясь разгадать секрет механизма, который сдвигает вазы с места. Я потратил уйму времени на это и наконец преуспел. И вот, когда я уже достиг заветной цели, когда механизм сработал и одна из ваз сдвинулась со своего места, открыв тайник, я услышал шаги. Поймите, я потерял голову, я не мог отказаться от своей мечты, от богатства, которое лежало передо мной. Золото и драгоценности надо было только переложить в сумку! В прихожей спрятаться было негде. В панике я совершил глупость: вместо того, чтобы выскочить на улицу, я метнулся в салон, решив залезть под стол, накрытый, как я помнил еще со времен своих визитов в дом, свисающей до пола скатертью, но женщина заметила меня. Я схватил какую-то статуэтку и ударил ее. Я хотел только оглушить старуху и забрать клад, но случилось самое страшное – она умерла.

– Вернувшись в прихожую, я сложил драгоценности в сумку и начал задвигать вазу на место, старый механизм поддавался с трудом, и тут послышался скрежет поворачиваемого замка. Я снова бросился в салон и затаился за дверью. В дом пробрался вор! Я понял, что судьба дает мне шанс. Оглушив вошедшего, я приложил его руку к злополучной статуэтке, решив, что, найдя на орудии преступления отпечатки пальцев, убийство припишут ему. Потом я убежал. Хотел выждать некоторое время, а затем попытаться выбраться из Израиля. Я понимал, что выезд из страны мне закрыт в связи с этим проклятым медальоном. До сих пор не могу себе простить, что позарился на него!

– «Медальон себе простить не может, урод. А убитая женщина – это так, пустяки, отработанный материал», – злобно подумал Алекс.

– Но в деле Эстер Полаг я проходил лишь свидетелем, – продолжал между тем Шварц, – и я решил, что, когда оно закончиться, обо мне забудут, и я смогу уехать обратно в Россию.

– Почему именно в Россию? – поинтересовался старший следователь. – Насколько я понял, вы уехали оттуда весьма поспешно, опасаясь неприятностей со

– стороны ваших компаньонов.

– Такие вещи можно продать только в России. Лишь там сочетаются три фактора: большие деньги, понимание старинных вещей и желание все сделать тихо, не привлекая внимания государственных органов.

– И вы решили отсидеться у Юлии Ваксберг?

– Конечно. Я подумал, что никому не придет в голову искать меня у нее. Мы познакомились в самолете, она тоже летела одна в незнакомую страну и была испугана и растеряна. В аэропорту она дала мне номер своего мобильного. Потом мы несколько раз перезванивались, даже один раз сходили в кафе. На этом все и закончилось. Она пошла на курсы банковских работников, учила язык днем и ночью, а у меня уже появились другие увлечения. После… происшествия… в Неве-Цедек, я позвонил ей, наврал что-то про неустроенность, одиночество, желание поговорить с родственной душой, еще какие-то глупости. Она жила одна – это я сразу понял по разговору и напросился к ней в гости, да так и остался. До сих пор ломаю себе голову и не могу понять, как вы меня и ее вычислили.

– «Мазню свою нечего было дарить потенциальной жертве, подонок», – подумал про себя старший инспектор, но вслух, конечно, ничего не сказал, а распорядился увести арестованного.

– Помощник тоже ушел – надо было разгрести и другие дела.

– Пока старший инспектор оформлял бумаги, пока писал отчет, за окном резко, без всякого перехода день сменился южной ночью. Пора было заканчивать работу.

– В кабинет заглянул Алекс.

– Шеф, я тут нашел карту острова с отмеченным на ней местонахождением пиратского клада. Недорого прошу, только для тебя – скидка, – начал он, но, взглянув на мрачное лицо начальника, замолк и продолжил после паузы уже серьезно: – ты – голова! В управлении это дело уже легендами обрастает!