Яблони в цвету
Шрифт:
И наконец пришла телеграмма, которая заставила маму заплакать от радости:
«ПОСТУПИЛ ЕДУ=ЖЕНЯ».
Да, это была первая большая семейная радость, которую Женя подарил родителям и мне — десятилетнему брату, только начинавшему что-то понимать в жизни и еще смутно осознававшему значительность происшедшего. Отец не скрывал гордости — и он имел на это полное право. Столько сил и заботы он вложил в сына! Практически все небольшие, но громадным трудом собранные сбережения пошли на пошив концертного костюма, поездку в Москву за хорошими кларнетами (немецкой системы «А» и «В»), покупку пианино... И вот сын — студент прославленной консерватории имени П. И. Чайковского!
4 глава
Но уже в сентябре того же 1967 года из Киева пришла тревожная, отчаянная телеграмма, в которой Женя неожиданно для всех просил:
«ПАПА ПРИЕЗЖАЙ С ПЕНСИОННЫМИ ДОКУМЕНТАМИ ПОМОГИ ПЕРЕВЕСТИСЬ...»
Речь шла о переводе в Донецкий музыкально-педагогический институт.
Отец тут же надел все свои ордена и медали, взял свои и мамины инвалидные и пенсионные удостоверения и отправился в Киев.
Было от чего отчаяться сыну и отцу: новое общежитие на окраине Киева все еще не построено, другое тоже далеко от консерватории, и в нем даже кроватей нет, старое общежитие (в центре) переполнено, снимать квартиру или комнату Жене не по карману. Обстановка в общежитской комнате, где сын пока ютился, предстала отцовскому взору во всей своей неприглядности: воздух сизый от сигаретного дыма (а брат и никто в нашей семье не курил и не курит), горы пустых бутылок, колонии тараканов, кровати без белья и два пьяных соседа-студента... Вывод был один — идти к министру культуры Украины и добиваться разрешения на немедленный перевод в Донецк!
Такая уж порода у Мартыновых: если решат, что надо, значит, надо, — вздохнут, сожмут кулаки и от своего не отступятся.
Донецк встретил киевского студента значительно приветливее и стал для брата третьим (после Камышина и Артемовска) родным городом. Здесь талант прилежного студента Мартынова раскрылся ярко и многогранно. Евгений успешно выступил на республиканском конкурсе исполнителей на духовых инструментах, о Мартынове заговорили как о прекрасном кларнетисте и саксофонисте, перспективном дирижере, интересном и самобытном композиторе и... очень даже неплохом певце. Женя с годами учебы все сильнее увлекался эстрадной и джазовой музыкой (помимо классической, разумеется) и как-то между прочим, но все более настойчиво, стал появляться на эстраде с микрофоном в руках.
Будучи простым в общении и добродушным парнем, он, отвечая на похвалы друзей в адрес своего вокала, всегда весело улыбался и, гордо расправив плечи, в шутку представлялся:
– Том Джонс в таблетках!
И для смеха, принимая атлетическую позу, мог еще добавить:
— Геракл в засушенном виде!..
А Том Джонс действительно всю жизнь был у брата любимым эстрадным певцом, чей репертуар он почти весь перепел на студенческих концертах, вечерах и танцах тех юношеских лет, прожитых им в Донецке.
Однако необходимо отметить, что увлечение зарубежной эстрадной и джазовой музыкой отразилось в творчестве брата лишь внешними, стилистическими чертами, характерными для эстрады той, конкретной, эпохи рубежа 60-х —70-х годов, времени Жениной молодости. Основной же родник, питавший творческие корни таланта Евгения Мартынова, — это, безусловно, русские и украинские народные песни, которые он слышал, играл и пел буквально с самого своего рождения. А наиболее совершенными художественными формами профессионального песнетворчества, являвшимися для брата направляющим ориентиром, были песни советских композиторов — Б. Мокроусова, В. Соловьева-Седого, М. Фрадкина, А. Пахмутовой, Г. Пономаренко — и конечно же песни и романсы М. Глинки, П. Чайковского, Н. Лысенко, Ф. Шуберта, Э. Грига...
Женин педагог, доцент Евгений Васильевич Сурженко, сам отличный, «играющий» кларнетист, привил своему ученику вкус к точной фразировке, чистейшей интонации и максимальной эмоциональной наполненности исполняемого мелодического материала. Позже, когда Евгений Мартынов «вовсю распоется» на нашей эстраде, мастерство и культура его звуковедения будут ярко выделять его из среды окружающих эстрадных певцов, в большинстве своем, наверное, вообще не знающих, что такое «фразировка», «динамика», «агогика», «окраска и филировка звука» и тому подобные академические тонкости. Защищая диплом об окончании ДГМПИ, Женя исполнил на госэкзамене Концерт для кларнета с оркестром Моцарта, Рапсодию для кларнета и фортепиано Дебюсси, Фантазию для кларнета Гидаша, Патетическое трио для кларнета, фагота и фортепиано Глинки, а также свое Скерцо — «на десерт». Это был 1971 год. А осенью 1970 года в Донецке состоялся областной фестиваль комсомольской песни, на котором с успехом были исполнены две самые первые Женины песни-баллады на стихи его институтских сокурсниц Л. Жидель и Т. Киреевой — «Баллада о комсомольцах Донбасса» и «Песня о Родине». Правда, на этом фестивале, посвященном VI областному слету студенческих отрядов, песни исполнил не автор, а студент вокального отделения института В. Козак.
В апреле славного 1970 года в адрес родителей пришло письмо из института.
Уважаемые Нина Трофимовна и Григорий Иванович! Сердечно поздравляем Вас с великим юбилеем — 100-летием со дня рождения В. И. Ленина — и благодарим за хорошее воспитание Вашего сына.
Евгений является примером для студентов в учебе и общественной жизни института, хорошим комсомольцем. Желаем Вам доброго здоровья, счастья в жизни и успехов в работе. Надеемся, что и впредь своим родительским влиянием будете оказывать нам помощь в воспитании сынов и дочерей нашей Родины.
Ректор, и.о. профессора — Б. Манжора
Секретарь парторганизации — М. Овчинникова
Секретарь комсомольской организации — Г. Киреев
Председатель профкома — Ю. Филатов
У брата в институте была примечательная кличка, которая нравилась всем и ему самому, — Подарок. И родилась она с первого дня появления Жени в Донецке. Сам факт перевода в институт киевского студента был воспринят ректоратом как подарок судьбы, ибо, при всем уважении к музпеду, киевские консерваторские наборы были классом выше донецких. И Подарок действительно не разочаровал ни товарищей, ни педагогов.
В нашем домашнем архиве хранится документ, относящийся к заключительному периоду Жениной учебы в Донецке. Вот его содержание.
ВЫПИСКА
из протокола № 3 заседания Совета Донецкого государственного музыкально-педагогического института от 30 октября 1970 г.
Слушали: Заявление студента IV курса оркестрового факультета тов. Мартынова Е. Г. о досрочном окончании института.
Постановили: В связи с успешной учебой разрешить студенту Мартынову Е. Г. досрочно выполнить учебный план и сдать госэкзамены в 1971 году.
Председатель совета, и.о. проф.
– МАНЖОРА Б. Г.
Ученый секретарь, доцент - БИЛЫК В. Ф.
Музыкально-педагогическую пятилетку — в 4 года! Женя цель поставил и достиг ее, успешно и досрочно закончив институт и получив рекомендацию для поступления в аспирантуру по специальности «Кларнет».
И опять распутье: аспирантура Киевской, Ленинградской или Московской консерватории (где Мартынова уже знали и ждали как первоклассного кларнетиста), дирижерский или композиторский факультет столичных консерваторий (куда Евгению настойчиво советовали поступать донецкие музыканты за отсутствием таковых факультетов в ДГМПИ*) или... эстрада. Этот третий путь был заманчивым, новым и для Жениных педагогов неожиданным, хотя брат уже не впервые менял, а вернее, расширял свой творческий профиль: аккордеонист, кларнетист, саксофонист, дирижер, композитор и наконец — эстрадный певец в Государственном концертно-гастрольном объединении РСФСР «Росконцерт».