Чтение онлайн

Тип словно услышал слова Рабана. В воротах отворилась маленькая калиточка, и на мою сторону перехода вышел малорослый, но очень серьезный мутантик. Росту в нем было не больше полутора метров, зато на голове красовались явные рога. Да не два, как чаще всего бывает, а целых шесть, и росли они по краям, образовывая уродливую пародию на корону. Плюс лицо у этого парня вместо кожи покрывала коричневая чешуя, губы были не горизонтальными, как положено, а вертикальными, а сзади я заметил явный хвостик.

Одежда его не слишком впечатляла – стандартные лохмотья, под землей все в таких ходят. Зато в руке он держал оружие – железную палку с причудливым трезубцем на одном конце и белым шаром на другом. От шара к основанию трезубца тянулся толстый провод, в некоторых местах утративший изоляцию. В этих местах время от времени пробегали искры.

– Парализатор, и очень мощный, – прокомментировал Рабан.

Страж ворот дожевал то, что у него было во рту (а был это на редкость упитанный дождевой червяк), и лениво сказал на отличном земном языке, без малейшего акцента:

– Доброе утро, день, вечер или ночь, господин или госпожа. Должен сообщить вам, что я вратарь, охраняющий эти ворота, а посему, как ни прискорбно, вы через них пройти никак не можете.

– Угу. Не понял?

– Повторяю. Доброе утро, день, вечер или ночь, господин или госпожа. Должен сообщить вам…

– Все, все, уже все понял! – поспешил прервать его я. – А почему мы не можем пройти?

Мутант посмотрел налево. Потом направо. Потом он снова уставился на меня своим короьвим взглядом и все так же лениво сказал:

– Прошу уточнения, господин или госпожа. Говоря «мы», кого еще вы имеете в виду?

– Ты что, робот? – напрямки спросил я.

– Нет, господин или госпожа, я не робот, я вратарь, охраняющий эти ворота. Вы удалитесь сами тем же путем, каким пришли сюда, или останетесь стоять здесь до тех пор, пока не перестанете существовать в живом виде?

«Рабан, я что-то ничего не понимаю. Что это за балаган?»

– Да я сам в тупике, патрон, – ошарашенно ответил Рабан. – Первый раз такую ерунду вижу… Да ты не ломай голову, дай ему хвостом по лицу, и все дела.

– Все-таки скажите, уважаемый вратарь, почему я не могу пройти? – притворился вежливым я. – Может быть, вы хотите, чтобы я заплатил пошлину? Здесь она, похоже, всем нужна…

– Я бескорыстный вратарь, господин или госпожа, – чопорно ответил мутант. – Я никого не пропускаю через эти врата, и не могу сделать для вас исключение.

Я устало посмотрел на него. Настроение и так было не слишком хорошим, а после пяти минут препирательств с этим дегенератом оно испортилось окончательно. Откуда-то изнутри начала подниматься глухая злость.

Сам не знаю, как такое получилось, но мой хвост словно бы сам собой метнулся вперед, подобно шприцу в руках умелого врача, и воткнулся в шею мутанта. Он даже охнуть не успел. Вот он стоит, нагло пялясь на меня, а вот уже падает, роняя свой дурацкий парализатор.

– Козел… – тихо пробурчал я, перерезая этот самый парализатор пополам. Я вкатил ему лошадиную дозу яда, но жизнь в этом уродливом тельце все еще теплилась, а мне не хотелось, чтобы он, очнувшись, стукнул меня своей пукалкой.

Вероятно, где-то на теле поверженного вратаря можно было найти ключ, которым он открывал ворота, но у меня уже не было сил еще и обыскивать этого хама. Я просто несколько раз провел когтями по стали, нарисовав кривоватый прямоугольник. Металлический лист упал внутрь, и я шагнул следом.

– Теперь понятно, почему он никого сюда не пускал… – задумчиво подытожил Рабан, глядя на то, что открылось за воротами. Я с ним согласился.

Вдалеке виднелись еще одни ворота, точно такие же. А между ними находился довольно крупный зал с земляным полом. И на этом полу кишмя-кишели черви, насекомые и прочие мелкие твари.

Похоже, мы ворвались прямо в кладовую рогатого мутанта.

– Мог бы и словами сказать, – прохрипел я. – Не тронули бы его деликатесов…

Идти по такому полу было не слишком приятно. Конечно, чувство осязания у меня отсутствует, но в данном случае с избытком хватало и зрительных ассоциаций. Да и шуршали эти членистоногие довольно противно. Поэтому я расправил крылья и прошел эти метры по воздуху. И уткнулся носом в следующую стальную заслонку.

– Как же меня все это достало!.. – прорычал я, разрезая проклятую преграду.

За ней не было ничего интересного. Еще один короткий отрезок коридора, поворот, снова длинный коридор с несколькими ответвлениями, большой, но полуразрушенный зал, снова коридор… Темно и пусто.

Как в могиле…

Когда я свернул за очередной поворот, мимо что-то прошмыгнуло. Сначала я шарахнулся, памятуя о на редкость неприятной твари – кислотном слизне, но тут же успокоился. Прошмыгнувшее существо не имело с этими слизнями ничего общего. Хотя увидеть здесь подобное создание было весьма и весьма странно…

– Рабан, у меня глюки, или мимо только что пробежала маленькая собачка? – недоуменно спросил я. – Породистая, кажется…

– Это шпиц, – сообщил Рабан. И замолчал, видимо, считая, что объяснил все как нельзя более ясно.

– Шпиц? Знаешь, до сегодняшнего дня у меня как-то не вязались подземные туннели и шпицы…

– Да что тут удивительного-то патрон? Двести лет назад, когда была Третья ядерная война, тут поблизости был питомник. Дорогих собачек разводили, для любителей. Хорошую денежку заколачивали. Ну а там, сам знаешь, от города мало что осталось… Начали бомбить, персонал весь смылся в бомбоубежище, ну а зверей, конечно, оставили… Когда ж их спасать-то? Но им еще повезло, бомба ударила так удачно, что всего лишь обрушила часть стены. Почти все собаки остались живы и даже умудрились сбежать. Конечно, потом они передохли – животинки-то капризные, их чуть ли не с ложечки кормить надо. А вот шпицы каким-то чудом выжили, приспособились к новым условиям… Даже расплодились. В этих пещерах они заняли экологическую нишу мелких хищников – они едят тех, кто помельче, а их ест тот, кто покрупнее. Своя экосфера, понимаешь ли…

– Ну и хрен с ними, – подытожил его рассказ я. – Чуешь? Если верить направлению, этот Борух уже где-то совсем рядом…

– Да, всего метров двадцать, – согласился Рабан. – Может, за тем поворотом?

За поворотом обнаружилось огромное помещение с доброй сотней входов-выходов. И все оно, с потолка до пола, было заплетено толстенной и очень липкой паутиной. То, что она липкая, я понял сразу, потому что тот вход, через который вошел я, закрывало нечто вроде паутинного окна, и я умудрился в него вляпаться.