Чтение онлайн

Худощавые, но высокие и мускулистые фигуры всадников, их камзолы из буйволовой кожи, неимоверно длинные копья, круглые щиты, большие бороды, небольшие, но огненные кони и масса оловянных образков, висевших на груди, все это обличало в них испанцев или, вернее, каталонцев.

Один из всадников - по-видимому, предводитель - отделился от отряда и настолько медленно приближался к путникам, что они имели достаточно времени, чтобы хорошо рассмотреть его. Черты лица его были резки и грубы, а его крупные ноздри, толстые губы, оливковый цвет лица и жесткие волосы выдавали его арабское происхождение. Он был среднего роста, мускулист и подвижен. Выражение глаз было холодно, серьезно и решительно.

Приблизившись к паломникам, незнакомец в знак уважения склонил свое копье и внимательно, а не угрожающе осмотрел путников. Иоаннит пришпорил лошадь и гордо поднял свое копье, незнакомец моментально остановил своего коня, и оба встали как вкопанные.

–  Что вам нужно от нас, кондотьер* [Кондотьерами в XIV и XV вв. назывались предводители наемных дружин.]?
– спросил иоаннит, убедившись, что у его противника не было золотых рыцарских шпор.
– Для чего вы преградили нам дорогу?

–  Меня зовут дон Мигуэль де Мурведро, обыкновенно же - Мигуэлото, я полковник и начальник стражи в Ронсильоне, достопочтенный рыцарь, - ответил каталонец.
– Поэтому мне кажется, что я имею некоторым образом право спросить вас, что означает здесь, в Нарни, ваш вооруженный отряд? Я не намерен входить в долгие препирательства, так как имею точный приказ своего начальника, подесты Романьи, не терпящий отлагательства и имеющий целью освобождение нареченного зятя его святейшества, высокоблагородного дона Паоло Орсини, которого захватили какие-то неизвестные разбойники и спрятали в пещере у Мраморного водопада.

–  Тогда спокойно можете повернуть назад, ведь я освобожден и нахожусь в полнейшей безопасности, - сказал Паоло Орсини, подъезжая к иоанниту и бросая испуганный взгляд на закованного в железо всадника, пробудившего в его душе смутное подозрение, и напомнившего своим видом, что перед ним человек, которого молва называла одним из самых ужасных орудий Цезаря Борджиа, участника всех его кровавых злодеяний.

–  В таком случае, высокоблагородный синьор, я буду иметь честь сопровождать вашу светлость до Ронсильоне, - произнес кондотьер, сходя в знак почтения с лошади.
– Дон Ремиро ожидает вас там, и оттуда сам будет сопровождать вашу милость в Рим.

–  Благодарю вас, храбрый воин, благодарю и пославшего вас, - отвечал Орсини, - но в этом нет надобности. Я нахожусь сейчас в полнейшей безопасности.

–  Покорнейше прошу вашу милость не забывать, что я - солдат, который должен повиноваться приказу, а подеста строжайше приказал мне доставить вас в Ронсильоне, - ответил Мигуэлото таким тоном, в котором одновременно слышались и лесть, и угроза.
– После такого ужасного случая, дон Ремиро никому, кроме себя, не доверяет охрану вашей особы, которая важна для государства и так дорога герцогу, его повелителю. За свое же ослушание я могу поплатиться жизнью.

–  Вы хотите сказать, что намерены захватить этого синьора против его воли?
– спросил Лебофор, нетерпеливо махая копьем.

–  Я обязан исполнить то, что мне приказано заместителем герцога Романьи, рыцарь, - отвечал каталонец с улыбкой, которая скорей омрачила, чем осветила его лицо.
– И, если я не ошибаюсь, то у вас и спереди, и сзади копья, которые принадлежат его светлости герцогу. Поэтому я прошу благородных рыцарей подумать хорошенько. На этом пути вы не можете и не должны идти иначе, как только под моей охраной и только в Ронсильоне.

Приведенный таким ответом в бешенство, Лебофор поднял свое копье, но Бембо и Макиавелли поспешно схватились за него, а каталонец, сделав вид, что ничего не произошло, низко поклонился и возвратился к своему отряду.

–  Что же делать?
– унылым голосом протянул Бембо.
– Сопротивляться немыслимо!

–  До тех пор, пока один идет против десяти, мои англичане не сдадутся?
– воскликнул Лебофор.

–  Я советовал бы вам поразмыслить, кто находится впереди и сзади вас, промолвил Макиавелли.

–  Нет, мои храбрые братья, ради меня вы не должны так безрассудно пасть в неравном бою, - печально произнес Орсини, но, немного погодя, более веселым голосом прибавил: - дон Ремиро не так враждебно настроен против меня, но вот что касается этого Мигуэлото... Вы, пожалуй, будете смеяться надо мной, но мне кажется, что он и голосом, и фигурой походит на атамана той черной шайки, которая захватила меня!

–  Так трубите атаку и, если эти негодяи сзади нас только двинутся с места, они увидят, кто у них в тылу!
– горячо воскликнул молодой рыцарь солнца.

–  Успокойся, брат, это была бы верная гибель! Но горе мне, если я покину кого-нибудь из моих кровных братьев!
– проговорил более рассудительный иоаннит.
– Мы будем сопровождать синьора Паоло в Ронсильоне, и, может быть, наше присутствие предотвратит злой умысел, если таковой имеется.

–  Что иного можно ждать от Борджиа?
– проворчал Бембо.
– Кроме того, я не раз слышал, что подозрение наталкивает людей на дурное, как нагромождение мешков с песком ведет осаждающих всегда к самому опасному месту.

Но, несмотря на это и другие предупреждения предусмотрительного и трусливого Бембо, рыцари решили ехать вместе или вместе погибнуть. Орсини должен был сообщить об этом решении Мигуэлото, Макиавелли выразил согласие следовать вместе с ними, а Лебофор отправился к своим людям предупредить их на всякий случай.

Вскоре Орсини и Макиавелли вернулись с известием, что Мигуэлото вполне согласился принять поставленные ему условия.

Таким образом, дело уладилось к общему удовольствию, и Мигуэлото приказал своим людям ехать вперед в Нарни, а сам со стальным шлемом в руках ждал под аркой, пока не прошли рыцари, посланник и Бембо с английскими латниками. Затем проследовал конвой Цезаря, и получалось, что маленький отряд окружен со всех сторон.

Мигуэлото, вероятно, чувствовал, что его присутствие могло пробудить нежелательные для него воспоминания, поэтому держался на некотором расстоянии в арьергарде.

Вскоре появился истинный виновник его беспокойных поисков в лице шута. Свистя и напевая, он добежал до каталонца и с удивительной ловкостью вскочил сзади него на лошадь.

–  Вперед!
– повелительным тоном приказал он.
– Если даже нас и заметят, так сочтут это дурацкой выдумкой с моей стороны. Клянусь Мадонной, немалого труда мне стоит привести в порядок все нити, так по-идиотски глупо спутанные твоей бандой.