Яд Империи
Шрифт:
Не успели отломить хлеба, как подошли Галактион и Павлос, опять над чем-то хохоча и перебивая друг друга. Галактион обрезал свои локоны покороче. Волосы у него отрастали, у корней была видна светлая полоска, контрастирующая с черной, неровно прокрашенной шевелюрой.
От вина почему-то все отказывались, пили воду, рассказывали, какие новости в городе произошли, пока Нины не было. Иосиф сообщил, что прибыл генуэзский корабль сегодня.
Нина на рассказчика взгляд метнула, хотела спросить что-то, да не стала прерывать. А тот поведал, что коммеркиарии с корабля мзду положенную собрали, а ворье у них ту мзду увело. И скандал был, Иосиф ходил разбираться да вора искать.
Рассказали, что пришел караван, привез товаров разных много. Что в базарный день будут продавать на форуме и благовония, и вина, и масла, и украшения. Аптекарша взяла на заметку, надо будет к караванщикам зайти за опиумом и кореньями редкими.
Про свое пребывание во дворце Нина рассказала коротко. Что императрица ее у себя прятала, пока настоящего отравителя не нашли. Что наследник и Капитолина научили ее играть в затрикион. Мудреная игра, аптекарша не сразу запомнила, как какую фигуру двигать можно. Рассказывала она всем и про красоту дворцов и садов, про прекрасных патрикий и старательных слуг. Только про самого отравителя и про заговор ничего рассказывать не стала. А то дворцовые тайны частенько прямой дорожкой в подземелья Халки ведут.
Нина то и дело поднимала кувшин, предлагая налить, но никто не согласился.
В разгар беседы раздался стук в калитку, и в садик важно вплыл Гидисмани. Принес Нине китайского корня в подарок, знал, чем аптекаршу можно порадовать. Она поблагодарила, справилась о здоровье, пригласила за стол.
Почтенный Лука сел на скамью с краю, заговорил с сикофантом о древних еврейских трактатах, что хранятся в библиотеке собора Святой Софии. Сетовал – прочитать не может, поскольку не все языки знает.
Нина подошла с кувшином купленного днем вина, предложила новому гостю. Тот с таким ужасом на лице замотал головой, что все расхохотались. Только бедной хозяйке было не до смеха.
– Вы думаете, я отравить всех собралась? – Голос ее дрогнул.
Она вспомнила и Никона, отмахнувшегося от вина сегодня. Но все подскочили, загомонили, стали просить налить им, хоть и как-то неуверенно.
Нина плеснула себе в чашу, выпила неразбавленное, поморщилась. Вино показалось слишком терпким. Все вмиг замолчали, Гликерия охнула. Нина аккуратно поставила кувшин на стол, потерла лоб.
– Что-то мне неможется… – прошептала и мягко осела на землю.
Гликерия завизжала так громко, что Нина тут же открыла глаза и сказала:
– Не голоси ты так, сейчас соседи сбегутся, а у меня вина один кувшин только.
Поднявшийся гвалт мог не то что соседей – самого императора разбудить. Гликерия, разозлившись, кричала на Нину, что сама ее придушит, чтобы не шутила так впредь над уважаемыми людьми. Гидисмани, выпучив глаза, тоже отчитывал ее. Павлос и Галактион хохотали – только им шутка и понравилась. Сикофант же взял кувшин, понюхал горлышко, покачал головой.
Нина, поднявшись, отряхнула столу, поклонилась гостям:
– Не держите зла, почтенные. Грешная шутка получилась. Обидно мне стало, что вина моего пробовать боитесь. Видать, зря я дорогого каппадокийского сегодня купила.
Иосиф, пригладив кучерявую бороду, протянул чашу под вино. Нина велела Галактиону взять кувшин с водой да разбавлять густой, мягко мерцающий в закатном солнце напиток. Все осмелели, подставляли кубки. Чашу Галактиона аптекарша как будто и не заметила. Мал еще каппадокийское-то распивать. Только Гликерия сидела насупленная, чашу за вином не протянула.
Нина вздохнула, ушла в дом, вернувшись, развернула платок шелковый, мягко сияющий узором из желтых цветов в обрамлении густой зелени переплетенных ветвей и листьев.
– Не сердись на меня, подруга. Я тебе подарок из дворца принесла, носи на здоровье, красой своей всех радуй.
Гликерия улыбнулась да опять слезу пустила – тронул ее подарок. Ушла в дом, вернулась с новым платком, наброшенным на белокурые локоны.
Солнце тем временем быстро садилось. Гости начали домой собираться. Нина, провожая их, зажгла свечи в аптеке. Каждого уходящего одарила – кого травяным сбором для снов хороших, кого маслом душистым, на травах настоянным. В суете прощаясь и провожая, не сразу заметила, как напротив двери появился новый гость.
В вечерних сумерках, напоенных ароматом цветущей акации, стоял мужчина в иноземном платье. Увидев его, понятливая Гликерия заторопилась, попрощалась с хозяйкой наскоро, увела за собой остальных.
Винезио поклонился, не сводя глаз с Нины. Она прислонилась к дверной притолоке. Сердце затрепыхалось пойманной птицей. Оба молчали.
– Сейчас время не для визитов, почтенная Нина. Но я не смог бы уснуть, не поприветствовав тебя сегодня. Если позволишь, я приду завтра…
Она, не в силах вымолвить ни слова от смущения, лишь кивнула и улыбнулась, входя обратно в дом.
На Константинополь опустилось покрывало темной южной ночи.
Глава 23
Благовонное притирание для тела
Масло из зрелых оливок требуется самое чистое. Масло налить в малый сосуд да поставить в медный горшок с водой. Так, чтобы вода на полпальца не доходила до верха. Держать на огне с рассвета до полудня, да так, чтобы вода кипела не в полную силу. Подливать воду с каждым часом. После сосуд вынуть из воды, да в еще горячее масло добавить смолу мирры и десять капель чистого розового масла. Добавить малую меру чистого пчелиного воска и малейшую меру порошка алюмина. Все перемешивать, пока не остынет. На кожу после бани намазывать под ушами, под руками, между грудями.
Из аптекарских записей Нины Кориари
Тонкая фигурка, закутанная в темный плащ, бесшумно двигалась по переходам между дворцами. Лунный свет скользил вслед девушке, словно пытаясь не то остановить, не то приласкать. При выходе из ворот каждого следующего атриума или дворца, коих за дворцовой стеной немало, ее останавливали манглавиты. Короткая фраза, и перстень-печать на руке заставляли их почтительно склонить головы и пропустить идущую. Она дошла до закрытого перехода, что выходил к церкви святых Сергия и Вакха, что стояла уже за городской стеной. Переговорив и здесь с дворцовой стражей, она скользнула за тяжелую дверь, велев одному из стражников проводить ее. Он послушно двинулся вслед, увязывая монеты в пояс. Второй стражник разочарованно поглядел им вслед, вздохнул и почесал затылок.
Луна скрылась за тучами, купол собора поймал ее прощальный свет. Девица вошла в церковь, перекрестилась торопливо. Стражник остался у входа снаружи. На галерее второго этажа, почти под самым куполом, украшенным мерцающей золотом мозаикой, она остановилась. Прижалась разгоряченным лбом к колонне зеленого мрамора, зашептала беззвучно молитву. Слезы катились по ее щекам. Лик Спасителя глядел на нее со свода строго, как будто осуждающе.
Тем временем к северным воротам церкви крепкие слуги в темных плащах доставили паланкин. Браслеты звякнули в ночи, когда их владелица откинула занавеску. На тихий стук открылось кованое окошко в створке. Ворота скрипнули, пропустив ночную гостью.