Чтение онлайн

«Самый сильный ход в шахматах — это удар доской по голове».

Сегодня император принимал посетителей в библиотеке. Туда-то и поспешили Дэасс с Ремлатом, как только прибыли во дворец, но в дверях столкнулись с иситар-ситом.

— Семир-наггир, — Дэасс кивнул единокровному, а Ремлат поклонился ему.

— Дэасс-наггир, Ремлат… Как всегда, нерассслучны. Вы по одиночке, что ли, не ходите? — иситар-сит усмехнулся.

— И ты найди себе кого-нибудь в пару, заги, — добродушно предложил Ремлат. — Кто тебе мешает?

— Гордосссть ему мешшшает, — прошипел Дэасс, — предубеждения, и спесь — его возлюбленная адзифа.

Семир облил их презрением и высокомерно заявил:

— Мне и так хорошо. А если вы к императору, то наггер-апа занят. Играет в шахматы с Кадисом-шадди.

Эта игра пришла к ним из-за окраин вселенной, а точнее, из другой галактики, прижилась и обрела популярность благодаря многоликому императору. Он возвысил её в противовес столь излюбленному у неггеварской знати суш-гаш*. Император его не жаловал, но и не запрещал. А в шахматы сражался лучше всех в Наггеварской Империи. Никто не мог его обыграть. Многоликий повелитель даже награду специальную учредил тому, кто первым поставит ему мат. И награда вот уже несколько десятков сэптимелей пылилась на полке.

— Император ждёт нас, — Дэасс смерил иситар-сита насмешливым взглядом. — Он сам назначил встречу.

— Кто там, Семир? — послышался голос апа-многоликого. — Если Дэсс и Рем, то пусть заходят. Мы почти закончили.

Семир-наггир снисходительно усмехнулся, свысока поглядывая на принца с полукровкой, но пропустил обоих.

— С вашего соизволения, наггер-апа.

А сам удалился.

— Да приведут тебя пути неторёные в пасть к Ледяному Змею, — шутливо напутствовал Семира Рем, кривляясь у того за спиной.

— Перестань! — одёрнул родича принц-наггир. — У него же глаза на затылке. Не отделаешься потом.

Дэсс с Ремлатом прошли в библиотеку в тот самый момент, когда император весело объявил:

— Мат, Кадис-шадди! — и потрепал по светлой шевелюре младшего принца, приунывшего над растерзанной шахматной армией. — Думал сегодня меня обыграть? Не получилось. Тебе ещё учиться и учиться. Может, в следующий раз попытаешься?

Кадис вздохнул и покосился на невольных свидетелей его позора. Дэасс подмигнул проигравшему и поклонился многоликому.

— Наггер-апа.

— Наггер-шэрге*, — поприветствовал императора Ремлат.

— Давайте-ка по-простому. И тебе, Дэсс, следует больше заниматься с Кадисом, — заметил многоликий, — а ты ступай, шадди. И не шатайся ночами по подворотням… Иди, говорю! Нам с твоим единокровным и Ремлатом-заги надобно поболтать, о своём.

— Ничего, — принц-наггир подбодрил шадди, когда тот проходил мимо. — После сыграем. Я покажу тебе пару затейливых ходов. Даже императора поставят в тупик.

— Заговор замышляете? — император в шутку погрозил им обоим пальцем и жалом. — За моей ссспиной.

Принцы обменялись многозначительными взглядами.

— Садись, Дэсс, вместо него, — многоликий принялся заново расставлять фигуры на доске. — Сыграем с тобой. Я — белыми!

После ухода Кадиса, Ремлат, не дожидаясь приказа, запер дверь на замок.

— Итак, — император походил первым, стандартно, пешкой. — Надеюсь, у вас для меня хорошие новости?

Ремлат потупил взор.

— Увы, наггер-шэрге император. Повелитель… Мы его упустили. Вернее, наггеши там не было.

Они с Дэассом так условились, чтобы не огорчать апа ещё сильнее.

— Как же так? — многоликий откинулся в кресле и огорчённо подобрал жало. — Мой осведомитель не мог так ошибиться. Наследника видели там, неоднократно, разные свидетели… Значит, всё напрасно? Теперь ходи ты, Дэсс.

— Не совсем так, — возразил Ремлат. — По пути мы разворошили змеиное гнездо. Разгромили нелегальную оранжерею, где тайно выращивали ассолины*.

— Я этому рад, вы молодцы, но… Не то, чтобы новость для меня недостаточно хороша, но мне бы хотелось услышать от вас другое. И вернуть наггеши домой, прежде чем случится беда.

— Ходите, наггер-апа.

— Мы вернём его, дайте срок, — горячо заверил императора Ремлат. — Заодно у нас появились кое-какие зацепки.

— Это обнадёживает. Как скоро? Твой ход, Дэасс.

— Постараемся как можно скорее. Сейчас мы прощупываем, наводим справки…

— Ваш ход, император.

— Сохраняйте благоразумие и конфиденциальность. Семир как будто что-то чувствует и задаёт слишком много вопросов. Мне с трудом удаётся скрывать от него. Он думает, что наггеши отдыхает на побережье.

— Пусть и дальше так думает.

— Ваш ход, апа. Но почему бы не привлечь к поискам Семира? Он же иситар-сит.

— Я не знаю, на чьей он стороне… Дэасс, ходи.

— Вы ему не доверяете, апа? Так снимите его с должности! И назначьте… Кого? Гермиса, хотя бы.

— Не могу, дитя, всё по чести. Семир ревностно исполняет свои обязанности и заслужил титул. К тому же, он дитя старшей адзифи-биби…

Дэасс сгоряча сожрал императорского слона.

Старшая адзифи-биби до сих пор влияет на некоторые решения императора, особенно в том, что касается его детей, а моа Дэасса отошла к Прародителю. Нет, её никто не травил, и не сживал со свету. Она умерла в преклонном для адзиф возрасте, от старости — в сорок шесть сэптимелей. Быстро увяла. Но наггер-апа души в ней не чаял, до последнего.

— Недовольство наггов растёт, наггер-шэрге? — влез со своими опасениями Ремлат, улучив момент.

— Я стараюсь что-то с этим поделать, но… Как мне их сдержать? Когда мои собственные наг-ши ропщут против меня.

— Как, повелитель? Чем же они недовольны? — изумился Ремлат. — Вы столь щедры, что даровали каждому по новой колонии.

— Ходите, апа.

Император протяжно вздохнул и съел ферзя Дэасса. Тот и опомниться не успел, недооценив хитроумную стратегию многоликого. Нахмурился и зашипел сквозь зубы.

— Эти планеты требуется осваивать, возделывать… К сожалению, нагг-ши предпочитают всё готовенькое.

— Рамзес не такой, — заметил Дэасс отрываясь от созерцания шахматной доски, — но он многоликий.

— Тогда чего же ему не хватает!? — император сшиб со стола остриём битые фигуры. — Ссскажи, чего? И ходи, ради Змея, Дэасс!

— Я размышшшляю…

— Если позволите, император, — вмешался в беседу Ремлат. — Я думаю, что наггеши чересчур свободолюбив. И дворец для него клетка. Золотая. Он как-то высказал мне, что это я могу ходить куда вздумается в силу своего происхождения, а он вынужден тут задыхаться и жить по правилам. Вот и взбунтовался.