Чтение онлайн

Что он задумал?..

Адам не двигается, замирает у двери и оглядывает меня, будто сканирует. А затем усмехается, небрежно проведя рукой по своим волосам.

— Блять, серьёзно? Вот это? — похоже, разговаривает сам с собой. — Хромая, рыжая Райс…

А после начинает смеяться как ненормальный, запрокинув голову к потолку. Да-а-а, кажется, у парня явно съехала крыша… И мне с каждой секундой становится всё страшнее.

А когда этот ненормальный начинает двигаться в мою сторону, срываюсь с места и бегу вглубь аудитории, прямо к преподавательскому столу и встаю за ним. Он длинный и широкий, и так у меня больше шансов от него хоть как-то укрыться. Адам останавливается с противоположной стороны и ухмыляется, качает головой.

— Идиотка, — говорит он. — Иди сюда по-хорошему.

Мы медленно шагаем вокруг стола — он медленной и ленивой походнкой, а я трясущимися и ватными ногами. Едва передвигаю их.

— Что тебе нужно от меня? — голос срывается. — Ты сказал, что не тронешь больше…

Грудная клетка ходит ходуном.

— Райс, дважды повторять не стану, — проговаривает.

— Не подходи ко мне! — кидаю в него книгу, лежащую на столе.

Адам с легкостью уворачивается и оскаливается.

— Сама напросилась, — рычит он и так быстро огибает стол, что я даже не успеваю сделать несколько шагов.

Бросаю в него рюкзак и собираюсь бежать к двери, но этот гад хватает меня за талию и буквально вдавливает спиной в свою грудь. Стискивает больно одной рукой, а другой отодвигает волосы и жадно втягивает мой запах… Пропускает пальцы сквозь локоны. Дёргаюсь в его хватке.

— Отпусти! Ты… Урод! Подонок!

Мои трепыхания со стороны выглядят, наверное, нелепо. Адам огромный и высокий, и я мелкая и хромая… Что я могу ему сделать?

Он резко поворачивает меня вокруг своей оси. Вскрикиваю, когда его руки подхватывают меня под бёдра и усаживают на преподавательский стол. Удобно становится между моих ног и нависает с жёлтыми искрящимися глазами.

— Что ты творишь?.. — упираюсь ладонями ему в грудь в панике. — Отойди от меня…

— А что? — злобно оскаливается. — Ты сама виновата. Поставила на меня свою ёбаную метку! И что теперь мне с этим делать?! — рычит мне в лицо, хватаясь за мой затылок рукой.

Заставляет смотреть на него.

— Метку?.. Что ты несёшь вообще такое? — мне жарко рядом с ним и ужасно страшно, но я пересиливаю все эти чувства, уступая их гневу. — Отпусти меня, грёбаный ты мерзавец!

Толкаю его в грудь со всей силы, но все мои попытки тщетны, он даже не двинулся. Зато успел рывком притянуть меня за бёдра и дать почувствовать его каменный член.

Замираю в шоке. Ноги начинают трястись, и в памяти снова всплывает тот ужасный вечер.

— Хочешь сказать, что не знала о нашей истинности?! — продолжает нависать.

— Не понимаю, о чем ты говоришь! Какая истинность? — выкрикиваю в его манере.

— Ты, блять, издеваешься? — его бешенные глаза блуждают по моему лицу. А затем он начинает расстёгивать мою рубашку.

— Что ты… — хватаю его руку, — делаешь?..

— Где она у тебя? М? Метка должна быть где-то на твоём теле. Моя метка, твою мать.

— Убери руки, — пытаюсь отдалиться и отодрать его пальцы со своего ворота, но лишь добиваюсь того, что он придавливает меня к столу всем весом.

— Теперь ты мне должна, и мы с тобой сейчас потрахаемся.

Не успеваю ничего произнести, как он набрасывается на мои губы, жадно их сминает. Стискиваю зубы и хочу отвернуть голову, но он рукой фиксирует подбородок и продолжает атаковать мой рот. Буквально насиловать его. Дышит надрывно и целует мои губы так, будто хочет сожрать. Поглотить полностью. Мычу ему в рот и толкаюсь ладонями в массивную грудь. Вся дрожу. Тело помнит то, что он сделал со мной и не хочет, чтобы Адам дотрагивался до него.

— Ты чудовище… — слёзы снова катятся из моих глаз, когда он немного отстраняется, чтобы удобнее подмять меня под себя. — Не трогай меня… Ты ведь обещал… Сказал, что не тронешь больше… — Адам замирает, смотря на меня бешеными жёлтыми глазами, — хочешь снова меня изнасиловать?.. Я тебя ненавижу!

На моих последних словах он отшатывается и отстраняется. Даже отходит на несколько шагов, и замирает, смотря на меня оттуда. Сжимает руки в кулаки. Глаза сменяются то на серый цвет, то на жёлтый. Искры хаотично искрятся. На лице его застыло очень странное выражение. И он буквально срывается с места и стремительно уходит, открывает аудиторию и, хлопнув дверью, скрывается за ней.

___

Ссылку на нашу группу в телеграмме можно найти на наших страницах во вкладке "Обо мне"

Захлёбываюсь в слезах, продолжая лежать на преподавательском столе, где меня оставил ублюдок Готье. Грудь сдавливает от страха, хоть он и ушёл.

Боже, что это было?..

Моя голова пустая, и я не думаю ни о чём. Смотрю в белый потолок и глубоко дышу, приходя в себя. Опустошена. А потом я слышу звонок на пару.

Судорожно соскакиваю со стола и взглядом ищу свой рюкзак, одновременно поправляя одежду, особенно рубашку, на которой пару пуговиц уже расстёгнуты. Готье столько проблем мне доставляет. И физических, и моральных. Ненавижу его.

Почему я не убралась из этой академии в первый же день?..

Ах, да… Деньги…

Нахожу рюкзак у двери.

– Чёрт, – шепчу, ведь молния разошлась и некоторые ручки выпали. Пока собираю их, в мою голову вдруг приходит странная мысль.

Он ведь говорил про истинность, про метки…

Срываюсь в уборную, по дороге молясь, чтобы всё обошлось. Но всё равно какое-то странно чувство внутри словно подтверждает догадку.

– Нет, нет, пожалуйста…

Рывком задираю рубашку и бюстгальтер, как только захожу в кабинку. Красное пятно, что я мазала обезболивающей мазью, превратилось в некий рисунок, но разглядеть под большой грудью это тяжело, и я пинком распахиваю дверь, тут же видя своё отражение в зеркале.

– Нет…

Сердце сжимается, а после взрывается мощнейшим стуком, когда я осознаю неизбежное.

Метка. Его чёртова метка!

Одёргиваю одежду вниз и с широко распахнутыми глазами вылетаю из уборной. Нога простреливает несколько раз болью, но мне сейчас не до этого. Я ищу аудиторию Терезы. Она нужна мне.

Сталкиваюсь на лестнице с Аланом, но со злости отпихиваю его к стене, прослушав, что он мне говорил. Мне сейчас не до его отмазок и извинений. Бегу по коридору, прихрамывая, а потом распахиваю нужную мне дверь.

– Тереза, помоги, – и мне больше ничего не нужно ей объяснять.

Видимо, по моему лицу всё ясно, раз она, нахмурившись, щёлкает жвачкой и, скинув канцелярию с парты, игнорирует преподавателя и направляется ко мне. Закрывает дверь, берёт меня за руку, и мы уходим в общежитие.

– Ещё раз, помедленнее, – произносит она, когда мы оказываемся в моей комнате.

А я ни хрена не могу помедленнее. Эмоции душат, слёзы застилают глаза, а тело и вовсе трясётся. И тогда я просто рывками избавляюсь от одежды, показывая ей главное.