Чтение онлайн

Мне любезно дали бутылку с водой и под тихую музыку вкупе с мягким движением автомобиля, уверяли, что ничего плохого мне не сделают. Сказали, что тоже учатся в академии на третьем курсе. Но я всё же старалась улавливать каждое их движение.

Я была напряжена всю дорогу. Мы ехали достаточно долго. Наверное, объезжали огромный непроходимый участок леса, но я не отрывала глаз от окна, чтобы точно знать, что меня везут в нужном направлении. Сердце из груди выпрыгивало, а ещё накатывала усталость, но я заставляла свои веки не закрываться.

– Да этот Готье – ублюдок! Наконец-то освободилась комната, и мне удалось съехать! — говорит один из парней, сидящих рядом со мной на заднем сидение.

Услышав знакомую фамилию, я напряглась ещё сильнее. Неужели, говорят про Адама? А может в академии есть однофамилец…. Но вряд ли этот однофамилец тоже ублюдок.

– Ещё бы. Вы ведь не одной тёлки поделить не можете, — говорит ему другой парень.

И я делаю вывод, что этот ненормальный учится всё же в этой академии.

– Ой, заткнись, а!

Боль, усталость, вероятность остаться без языка и возможность быть разорванной зверем сыграла на моих нервах и я, не сдержавшись заплакала.

– Ты чего? – спросил водитель машины, поворачиваясь.

– Эй, крошка, ты в безопасности. Посмотри на меня, – блондин, потянувшись ко мне с переднего сидения, вытер слезу. – Меня, кстати, Алан зовут, а тебя?

И я просто решила выговориться, проигнорировав его вопрос. Судорожно всхлипывая, рассказала про Адама, не затрагивая общее прошлое с ним. Лишь то, что происходило ещё недавно в лесу — то, как он погнался за мной, как тащил за ногу по земле и то, как намеревался отрезать мне язык.

Я видела на их лицах шок и презрение к этому чудовищу, и становилось легче, что кто-то вместе со мной испытывает эти чувства.

Когда мы подъехали к академии, на улице было уже темно. Алан помог мне выйти из машины и, придержав за талию, сказал:

– Не бойся, крошка. Если этот болван появится на горизонте, смело обращайся ко мне за помощью. Договорились? – заглядывает мне в глаза и улыбается. У него красивая улыбка. Как и глаза – ярко голубые.

Киваю, опустив взгляд вниз. И как я ещё на ногах стою?

– Дай свой телефон, – он поднимает руку, и я судорожными движениями достаю телефон из чехла с фотоаппаратом, в надежде, что он ещё жив.

Протягиваю парню и жду, пока он набирает свой номер, быстро отбивая пальцами по дисплею. Затем возвращает его мне:

– Вот, я записал свой номер. Обязательно звони, крошка, – Алан подмигивает и отстраняется, убирая руку с моей талии.

Затем он осматривает меня и хмуриться. Явного отвращения я в его взгляде не вижу, но тоже окидываю себя взглядом: некогда бежевые широкие джинсы теперь в тёмных грязных разводах, а колени в потёртостях; белая футболка далека от изначального вида, и бедненький чехол весь потрёпанный, а руки… Руки в царапинах и кое-где даже в крови. И я даже не представляю, что с моим лицом после грязи, веток и слёз.

Чёрт, и как мне в таком виде зайти?.. Почему-то в этот момент боюсь больше всего осуждения окружающих.

Обхватываю себя за плечи и, опустив голову, стараюсь прикрыться кудрявыми прядями.

– Знаешь, возьми это, – говорит вдруг Алан и, стянув с себя красную толстовку, протягивает её мне.

Пару секунд зависаю, таращась на протянутую мне вещь. Затем всё же беру. Руки не слушаются, и я какое-то время вожусь и путаюсь в толстовке. Тогда Алан, цокнув, помогает мне её надеть.

– Проводить не получится, прости, – он смотрит на свои часы, а затем на друга за рулём, что наполовину высунулся из машины и курил. – Вечерняя тренировка, – поясняет, затем подмигивает и идёт к друзьям.

– А… – произношу и закашливаюсь от боли в горле.

Алан уже открыл дверь автомобиля, но услышав меня, развернулся.

– А как пройти в дальнее крыло?

Его дружки переглядываются, а сам Алан, улыбнувшись, отвечает:

– Вход с другой сторону, крошка, – он садится в машину.

– Чао-чао! – машет рукой водитель, и белая машина срывается с места.

Смотрю на отъезжающую машину и внезапно на меня накатывает дикая усталость. Тело начинает ныть, возвращая боль и жалость к себе.

И каких только сил мне стоит повернуться к общежитию!

Лихорадочно оглядываюсь по сторонам, но в темноте, освещенной редкими фонарями, виднеются лишь зловещие тени от деревьев, беседок и клумб. Во дворе общежития ни души, и слышно только то, как усиливается теплый ветер, растрёпывая мои рыжие кудри.

Превозмогая боль, я ковыляю к зданию. В окнах горит свет, значит, комендантский час ещё не настал. На сайте академии я читала, что он после десяти.

Обойдя здание, я увидела громоздкую деревянную дверь. Открыть её оказалось довольно сложно, особенно учитывая мои силы.

Захожу внутрь, осматриваюсь. В этом крыле комнаты были гораздо дешевле тех, что в центральном. Там цены слишком заоблачные.

Понуро плетусь, рукой помогая своей ноге, которая с трудом может двигаться, оттягиваю штанину. Медленные шаги эхом отдают от кирпичных стен широкого коридора. Тишина угнетает и возникает вопрос: а где все? Забиваю на это и ищу комнату с номером двести семнадцать, чтобы скорее смыть грязь и обработать раны. Мама мне положила аптечку в чемодан на всякий случай и, кажется, он настал.

Завтра же пожалуюсь на чокнутого Адама Готье в ректорат. Не буду тревожить родителей. Они действительно старались, чтобы я попала именно сюда. Возможно, это реально поможет мне. Его припрут к стенке, даже могут отчислить за такое поведение!

Именно сейчас на меня накатывает злость на него. Какого чёрта он, находясь в цивилизованном обществе, ведёт себя как последняя скотина? Как вообще додумался до такого ужасного поступка? Вообще, что ль не думает о последствиях?..

Нахожу нужную дверь и открываю её. Кое-как поднимаю обессиленную конечность, чтобы нащупать в темноте выключатель. Включив свет, осматриваюсь.

Небольшая комнатка с кирпичными стенами. В левом углу узкая кровать с матрасом, рядом с которым одиноко стоит мой чемодан. У маленького окна напротив потёртый коричневый стол, на котором лежит ключ от комнаты, а рядом такой же стул. Занавески нет, и я благодарю маму, что она мне её положила с собой, ведь комната на первом этаже, не хотелось бы быть как на ладони. Небольшой шкаф у двери и… всё.

Что ж. Теперь ясно, почему цены с центральным крылом так разнятся.

Подхожу к чемодану, понимаю, что силы на сегодня исчерпаны. Вытаскиваю лишь полотенце и пижаму, а также аптечку и гель для душа. Почему-то он лежал отдельно, и сил на поиск ещё и шампуня не нашлось.