Яд саламандры
Шрифт:
Глаза на секунду зло блеснули, но она тут же их опустила, уставившись на свои руки.
– И на вид благородней, – продолжил Рэм забавляясь. Потом вдруг резко добавил, – На меня смотри!
Она тут же вскинула взгляд, выполняя. Губы поджаты в тонкую линию, подбородок вздернут, черные глаза сверкают лихорадочно, не в силах скрыть раздражение хозяйки. Какая неожиданно сладкая игра.
– И так, о чем я? – Роден снова заговорил тихо, почти ласково.
Вытянул вперед длинные ноги и не долго думая положил их ей прямо на колени. Рабыня громко охнула от возмущения, всплеснув руками, но уже через секунду справилась с собой. Тонкие руки плетьми упали вдоль тела, а черные глаза потеряли всякое выражение.
– Какая ирония… – принц сверлил рабыню серыми глазами, доставшимися ему от матери-северянки, – Дочь обычного погонщика имеет внешность более аристократичную, чем шарханиана рода Абу-Кале. Мне всегда твой нос не нравился, – он схватил ее двумя пальцами за подбородок, повернув голову в профиль, – Как у коршуна. А тут…идеально! И груди не было…
Девушка отпрянула невольно, сжимая полы халата у самой шеи.
– Решила двух зайцев убить, милая? – Рэм подтянул ее кресло к себе до упора и нагнулся к самому уху, щекоча оливковую кожу дыханием, – И меня вдовцом сделать, и похорошеть? Если с первым я не согласен, то второе вполне одобряю.
И все-таки она не выдержала. Зашипела змеей, так что даже мелькнули белые зубки, ноздри затрепетали гневно и черные глаза сузились, мстительно сверкая.
– Тшшш, – да, он знал, что надолго ее не хватит. Откинулся от нее моментально, постукивая пальцами по подлокотнику. Голос зазвучал холодно и по-деловому, – Будь благоразумной, Ифе. Хотя бы первый раз в жизни. От этого разговора зависит твоя дальнейшая судьба. Так что, либо ты спокойно и честно отвечаешь на все мои вопросы, и дальше твоя жизнь будет…
Он замялся на секунду, подбирая правильное определение.
– …Вполне сносной, – наконец закончил, – Либо…
Серые глаза сверкнули золотом, напоминая ей о том, кто он.
– Либо я превращу ее в ад. И ты все равно сделаешь, как я хочу, только дашь мне возможность всласть позабавиться.
Ее лицо. Бледность, медленно проступающая даже сквозь смуглую кожу, дрожащие веки, поверхностное дыхание. Рэм смотрел во все глаза, безошибочно улавливая сигналы ее животного страха. В груди заворочалось что-то. Темное, древнее, не совсем подвластное ему. Рэм сглотнул, и сам не понимая, что это, почему неожиданно так сладко дразнить ее.
– Я не понимаю, о чем вы, мой принц, – шепчет едва слышно, не желая сдаваться, – Если вы…Вы считаете меня недостойной, повинной в чем-то…Просто убейте. Убейте свою покорную рабу прямо сейчас…
Рэм фыркнул раздраженно.
– И накликать на себя проклятие, убив одного из своего рода? Заманчиво, но нет, – кривая улыбка растянула твердые губы. Серые глаза изучающе обвели тонкую фигурку, укутанную в мешковатый халат, – Нет, милая, ад будет здесь, в этом мире. В этом дворце. И я тебе его лично обеспечу.
Но в ответ все та же тягостная вязкая тишина. Лишь черные миндалевидные глаза мерцают зло, уже не скрываясь. Великий отец, ну за что ему это? Рэм устало вздохнул. Угрозы угрозами, но в реальности он плохо представлял, что может такого уж ужасного ей сделать. И как ни крути, она Родэн. Это все осложняло. Он не в силах был причинить реальный вред члену своего рода. Пусть даже такому. И Ифе конечно знает об этом. Знает и пользуется. Что ж, боль бывает не только и не столько физической. Последний шанс ей.
– Если мы нормально поговорим сейчас и постараемся найти выход, ты сможешь облегчить жизнь своему народу. Предложить лучшее будущее для своей страны…Ты это понимаешь?
Ярко очерченные губы презрительно скривились.
– А разве у меня сейчас есть моя страна, мой принц? Мой народ? – " мой принц" будто выплюнула ему в лицо, – Лишь бесправные вассалы империи, обязанные вам подчиняться, иначе смерть. Да провинция, которую вы доите в своих интересах. Вот и все, что осталось от моего народа и моей страны.
Рэм почувствовал закипающую ярость внутри, сжал подлокотники так, что костяшки побелели. Сделал глубокий вдох-выдох. И почти успокоился.
– И что же хочет с этим сделать маленькая бесправная рабыня Мескэнет? Тихо давиться ненавистью, убирая навоз за лошадьми в конюшнях. Или, может, намывая пол в уборных? – перечисляя варианты Рэм внимательно следил за тем, как бледнеет ее лицо. Он уже решил, что Ифе будет делать то, чего больше всего испугается. Если не образумится конечно.
– Может ей конечно повезет, и она удостоится чести остаться во дворце на женской половине, и будет иногда ублажать принца-наместника вместе с другими наложницами, – Рэм это просто так сказал, но резко замолчал, увидев, как дернулась вся она в немом протесте. Правда? Это самое страшное для тебя, принцесса? Мда…Даже обидно как-то, что его оценили ниже, чем уборку лошадиного дерьма. Ну что ж, будь по-твоему.
– Ты ведь умеешь доставить удовольствие, Мескэнет? – грубоватые пальцы принца поймали ее за упрямо вздернутый подбородок, серые глаза впились в лихорадочно сверкающие черные, – А получать? Малик научил тебя? Не люблю зажатых женщин. С ними до одури скучно.
– Боюсь, вы будете разочарованы, мой принц, – пухлые губы дрожали, словно на грани истерики.
– Не узнаю, пока не попробую, – хмыкнул Рэм и отпрянул от нее так неожиданно, что девушка невольно покачнулась за ним.
– В общем, – Родэн как ни в чем не бывало закинул в рот виноградину, снова переходя на бесстрастный тон, – У нас с тобой всего два варианта. Первый: ты- Ифе, последняя выжившая из рода Абу-Кале, моя законная жена. Ты подробно рассказываешь мне, как оказалась у мятежников и что про них знаешь. Возможно…возможно я даже буду настолько благороден, что позволю тебе занять свое законное место в Аркате, а после и во всей Элии. Все-таки ты наследница древнейшего рода правителей Арката, к тому же стала Родэн в день нашей свадьбы. Я не могу с этим не считаться. Плохо конечно пока представляю, как мы объясним, где тебя носило столько лет и что с лицом, но… Разве кто-то осмелится с нами спорить и задавать лишние вопросы, да, дорогая?
Рэм холодно улыбнулся.
– Зато у тебя будет прекрасный шанс помочь своей стране. Рядом со мной ты сможешь сделать неимоверно больше, чем с мятежниками, прячущимися в горах и ходящими под себя от одного упоминания о войсках Империи.
– Или у вас, мой принц, наконец появится законная власть над Аркатом, имея в женах последнюю из Абу-Кале. Ведь сейчас вы подобной роскошью похвастаться не можете, – улыбка, острая как кинжал, на секунду озарила ее безучастное лицо и тут же исчезла, будто привиделась.
Рэм замолчал, щурясь. Что ж, она права, но на многое ли ты готова, принцесса, чтобы не дать ему эту власть?
– Сила-есть закон, Ифе. Тебе ли не знать? Рано или поздно твои дураки-соотечественники устанут умирать, сопротивляясь Империи. Тем более, что до твоей якобы смерти, Аркат был вполне доволен своим положением. Именно ты своей выходкой заварила междоусобицу, и я лишь предлагаю тебе попытаться все исправить. Но…если не хочешь… Что ж. Тогда, второй вариант. Я признаю, что ты рабыня Мескэнет, и мы хороним Ифе навсегда. Извини, не смогу тебя отпустить, думаю не надо объяснять почему. Так что будешь так же всю жизнь со мной, только без прав и в ошейнике. Осталось решить: наложницей или поломойкой? Ты бы что выбрала, дорогая?